МЫСЛИ

0

КДРВДЕЬАЬ ИААУРУЩЩИЬ ДАЛЬ

ИП. %итецкаго. ж _ >, `..

д8' 8 4 №: т

.“ `.

м _ а . НИЯ №4 м

(Издане редакщи журеала „ИТЕВСКАЯ СТАРИНА).

— аб $

КТЕВЪ. Типография Г. Т. Корчакъ-Новицкаго, Михайловская ул.. жомъ № 4. 1893.

Фи ^щЙм ААА ААААААА А: АА АА-АААЛА

Хозволено пензур. ЕЮевъ, 23-го февраля 1893 г.

д О О В В бий

м. 6 2—

ии едим Ш

.

тт м яНт-т

АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВИЧА

КОТЛЯРЕВСКАГО.

ии =

СОДЕРЖАНЕ.

——_щщы=ыи[——————

1.

Строй р$чи и поэтичесв1й стиль въ народныхъ малоруеекихь

думахьъ. Е | СТРАН. Влян1е рафиы на образован1е стиха въ думахъ. — Отеут-

ств!е метраческой стопы въ стихотворномъ размЪр5 думъ. — Неравном$рность и подвижность стиховъ.— Мелодическ!й речитативъ въ музыкальномъ исполне- в1и думъ.—Построене предложен!й въ думахь въ связи съ стихотворнымъ разм$ромъ ихъ.—М$ето ска- зуемаго въ предложенли.—Сложное сказуемое въ свя- зи съ второстепенными частями предложеня. — Слит- ное предложев1е въ связи съ синонимами. — Точность въ изображен!и м$Ъета п времени дйствя. — Нара- щен1е р5чп.—Скоплен1е придаточныхь предложе- н1й. — Инверая. —Пер1одическое течен1е р$чи.—Раз- думье въ думахъ. —Лврическое изл1ян1е чувствъ: об- ращене, прокляше, молитва.—Элегичесый тонъ въ думахь.—Суровыя краски въ изображена степной природы.—Образы битвы п смерти. — Сатиричесвай тонъ въ изображен!и борьбы козаковъ съ поляками. — Иронпческое самообличен1е.—Архаизмы въ лекспче-

скомъ составЪ$ думъ.—Рифмованная проза. 1—38

® © ®

П.

Странствующие школьники въ старинной Малоросан.

Дьякъ въ стариннойй малорусской школ$. —Предметы и способы обучейя молодиковъ школьныхъ. — Ман-

П

СТРАН. дрованные дьяви.—Автоб1ограф1я одного изъ нихъ— Ильи Турчиновскаго.— Диворъзы въ интерлюда Ми- трофана Довгалевскаго.—Отношен1я народа къ 7иво- ръзам. —Сатиричесыя вирши о пиворъзажь. —Взая- молЪйств1е народныхъ и книжныхъ вл1яв1й въ ста- ринной малорусской школ5........... 39—56

1. Стариниыя малоруескя вирши. 1) Вирши нравоучительноло содержатя.

‹ЛЪкаретво роскошнивкамъ того свЪта› Кирилла Транввил- л1она. — Могушество смерти. —Скоротечность жизни. — Тшета благъ хпра сего. —Картина страшнаго суда но духовнымъ стихамъ и церковнымь изображенямъ. — Религмозныя в03зрЗн1я на семью. — Духовный стихъ о правдз.— Мать, вакъ символъ правды въ поэтиче- скихъ представлешяхъ народа.—Семейная мораль, основанная на чувств$ родства. -— Тоска по родин$.— Сиротство. —Добрая и лихая доля... ...... 58—78

2) Вирши нравоописательново содержаная.

Рождественсвя и воскресенсыя вирши. Обрядное славле- н1е: вирши —ораи п вирши — колядкн.--Изображе- в1е въ тфхъ п другихъ виршахъ грЗхопадевня праро- дителей, поклонен1я пастырей и царей родившемуся Спасителю, встрЗчи царей съ Иродомь и избен1я. младенцевъ.— Юмористичесвй замысль и иростодуш- но—наивное чувство въ этихъь виршахъ. —Главная тема воскресенскихъ виршей.—Вторжевле общеетвен- выхъ мотивовъ въ праздничныя вирши... , ... 18—99 Рождественск1я и пасхальныя интермедлт. Связь вертеп- ной драмы съ праздничныма виршами н Жалогамп всякаго рода. Врестьянинъ въ вертепной драм п въ интермедляхъ: отношен1я ето въ цыгану, еврею и ярыгз. Козакъ ‘въ вертепвной драм$ и въ интерме- Щяхъ: отношенля его къ ляху и москалю. Запорожецъ въ вертепной драм... .......... 99-1

Ш

3) Вирши историческао содержаня.

Острожсв!й ляментъ.—Обычная тема въ виршахъ о Богдан%

м а

Хмельницкомъ.—Точки соприкосновеня этихъ вир- шей съ думами. Паша Коаскаа о ош 8 Кола- Калиу (1651).—Упоминан1я о думахь въ польской п малорусской старвнной литератур. —Вирши, близыя къ народнымъ офснямъ, изъ эпохи гайдамаччины. — Составители” этихь виршей.. ...

` * » * +

ТУ.

СТРАН.

117—156

Отражене пЪеенныхь нотивовъ въ народныхъ малорусекихь

думахъ.

Пенн о плённецахь въ неволф татарской.—Встр%ча ло-

Идея

чери съ матерью.—Дума о Марусф БотуславкВ.— Цени о рубаныххь козакахъ. — Лумы о Федор Без- родномъ и ИваеБ Коновченк$.—Процессъ перера- ботки иБсеннаго матер1ала, въ думы. — Лва тпиа думъ. — Народно-врестьянекое и нац1онально-козацкое на- строен1е въ думахъ. —Народно-исихическая ткань, лежащая въ основ думъ.— Творцы думъ, какъ со- знательные представители поэтическаго искусства. .

ни

Творцы и п$вцы думъ.

матерв - вдовы въ впршахъ, ифеняхь и думахь. — Вонструкшя стиховь въ виршахъ п думахъ.—Вы- мирающй тицъ народнаго сл5пца-раисода. — Обста- новка, среди которой могли появиться творцы думьъ: связь между шпяталями и школами въ старинной Малоросн. — Кобза и бандура.— Войсковые кобзаря или бандуристы.-——Паден1е старыхъ формъ жизни на правой и на лЪвой сторонз Днфпра.—Новое поко- лЪв1е иЪвцевъ народныхъ лумъ.—Смфшен1е понятЕй о п$енз п дум. —Пародя ва думы... ,....

131—156

157—176

ТУ

СТРАН.

УТ.

Старинная запиеь народныхъ малорусскихъ думъ еъ обзоромъ варантовъ къ нимъ.

Описан!е рукописи А. А. Котляревскаго.— Внз шее п внут- ренн1е признаки ея хронологической достовЪрности. Вар!анты изв$етныхъь уже думъ: 1) Вдова въ город ЧечельницВ (въ Польшф); 2) Братъ да сестра;..3) Ко- завъ прощается съ сестрами; 4} Три брата въ ил$- ву въ Азов$; 5) Три брата _самарснте; 6) Федоръ Везродный: т) Козакъ Иванъ. Коновченко изъ города Черкасъ; 8) Иванъ Богословець, гетманъ Запорож- ск; 9) Кишка Самыйло; 10) ПирятинсвЙ поповичъ

Алекс й. Думы новыя: 1) г — `Матяшь. старый; 2) Вдова Сирка Ивана; 3) Разговоръ Дн%ира съ Ду- наемъ. Руководяшия начала въ анализ® текста думъ по разнымъ варлантамь . о. . 177—249.

Ф ы . ` - >

Строй р5чи и поэтическй стиль въ народныхъ малорус- скихъ думахъ.

Веяюй разъ, какъ только мы останавливаемея мыслю на той или другой форм народной поэзии, невольно представляются намъ готовыя категорш, одинаковыя во всф времена и у вс№хъ народовъ. Сказка, пфеня обрядная, пеня бытовая п историче- скал, пословица, заговоръ, загадка—таковы обычныя формы поэ- гическаго творчества, въ которыя отливается народное м!ровоз- зрЪне съ поетоянствомъ и правильностью пер!одически смЪня- ющихся явлешй природы. Это, можно сказать, общечелов $ ческая почва, на которой возникаютъ общия свойства народной поэзии,

_обрай типь ея, соотвтетвующ наивному настроеншо народ- ° ныхь масеъ, проникнутыхь вброю въ чудесное и связанныхъ во вс5хъ проявлешяхь личной жизни подавляющимь авторите- томъ предатя.

Но подъ массивными сводами предан1я всегда жила лич- ная мысль, вызываемая личными радостями и страданями че- лов$ческаго сердца и сопровождаемая безконечной смЪной раз- нообразныхь ощущенй, не всегда выражаемыхъ обычными фор- мулами поэтическаго слова. Опираясь на эти формулы, личное творчество создавало новые пртемы и средства поэтической тех- ники для выражеютя новыхьъ оттЗнковъ мысли, новыхъ движе- вый чувства. Это была работа вЪковъ, почти незамБтная для смежныхь поколЪн: едва пережитый моментъ, не отм$ченный _именемъ своихъ представителей, не закрЗпленный письмомъ въ памяти потомства, быстро сливалея съ прошедшимъ, увеличи- вая его поглощающую силу.

ыы

2

Такъ сглаживались въ народномъ поэтическомъ творчествЪ вс$ промежуточныя лини до такой степени, что съ перваго взгляда народная поэзя кажется Палладой, вышедшей изъ го- ловы Зевса. .

Нужно сказать однако, что личная мысль не всегда опи- ралась на одну субъективную почву личной жизни. НерЪдко она соприкасалась съ культурными вмятями, проникавшими въ жизнь народной массы путемъ столкновевя ея съ другими народами, путемъ заимствован1я разныхъ вЪрованй и преданий, которыя на чужой почв имфли уже литературную форму. Ока- зывается при изслЪдоваюти м$етныхъ сказаюй, что они боль- шею частью занесены изъ разных мЪ5етъ, подобно оплодотворя- ющимъ с$менамъ, которыя разносятея вЪтромъ изъ дальнихъь странъ. |

Съ теченемъ времени на помощь &ъ личной мысли яв- ляется организованная сила науки и школы. Правда, не всегда это была зиждительная сила, нер$дко она подавляла народную самодфятельность. Бывали однако же случаи, котда восприня- малась она безъ насимя, безъ ущерба для м$етныхъ, народныхъ началь жизни, Тогда появлялись особенныя формы поэтическаго творчества, народныя по маровоззрн1ю и языку, и въ то же время книжныя по особенному складу мысли и способамъ ея развит1я и выражевля. Въ такому сложному роду поэзи отно- сятея, по нашему мн$ншю, народныя малорусемя думы. Он% представляютъ оригинальный плодъ народно-культурнато твор- чества.

Считаемъ не безполезнымъ съ этой точки зр$5вйя оста- новиться на языкЪ и поэтическомъ стил малорусскихь думъ, въ которыхь явственно выступаетъь книжный строй р$чи, дока- зывающий, что литературная дЗятельность малорусскихъ писа- телей не прошла безелЗдно для народнаго самосознаия.

у Начнемь съ рифмы и стихотворнаго размбра думъ.

Прежде всего нужно имфть въ виду, что въ обыкновен- ныхъ бытовыхъ пбеняхь есть много стихотворныхь разм5ровъ, но въ каждой отдльной пзенЪ разъ принятый разм$ръ не из- мЪняется отъ начала до конца ея. Признакомъ того или дру-

3

--—

гаго разм$ра служить однообразная группа стиховъ, равном р- ныхъ по объему, т. е. по количеству ударе и даже слоговъ, и связанныхь между собою рифмой. Рифмуются обыкновенно сос де стихи, составляя такимъ образомъ стихотворный пе- р1одъ, заключающй въ себф ‘опредленную мыель. Не только пер1одъ, но и каждый стихъ представляетъь самъ по себ н%что отдфльное по смыслу. Поэтому въ чтенн можно сдфлать паузу посл$ каждаго стиха, не разрывая представлен!я въ сознани того. кто слушаетъ. Даже внутри стиха извЪстное количество слоговъ. примыкающихь къ одному удареню, представляетъь цЪльную синтаксическую единицу. Единство разм5ра въ каждой ибен% находится въ связи съ самымъ мотивомъ ея, который предстаг- ляетъ музыкальное цфлое, распадающееся на музыкальныя ко- лЪна, при чемъ каждый стихъ и даже полустинпе соотвЪтетвуетъ той или другой части мотива °).

Что же мы видимъ въ думахъ?

Вндную роль играетъь въ нихъ рифма. Въ угоду рнфиъ иногда являются невозможныя формы словъ, напр.:

1) Въ посл$днее время выдвинуто въ наукё значене мотива въ постро- ев! пЗсеннаго разиЗра. Н%которые выводят разизръ пфбни изъ ритма, т. в. изъ музыкальнаго начала, отрицая всякое значеме тдарешя. „Метрическую точку зрфн!я русской народной поэзыи, говоритъ Вестфаль, нельзя назвать коля- чественнох, но она и ие качественная (тоническая). Ее сл$дуетъ назвать музх- кальною, тав® какъ ритмичесяя ударен!:я русской песни опредфляются только ид- иВвомъ, и ничфмъ не мотло бы быть оправдано предположене, что русская пЗеня опиралась н%когда на другое основач1е“. (О русской народной п%снз, Руссый В%ст- никЪ, 1819. годъ, Сентябрь}. ДЪйствительно, мотизъ представляеть ничто боле ус- тойчивое, чЗиъ слова пони, и нельзя отрицать громаднаго вмян1я мотива на раз- мфръ стиха, особенно въ пфеняхъ обрядныхт.

Но въ изслфлован1и Вестфаля о русской народной пзсн% д$ло представляется такъ, будто бы п№свя состоить не изк словъ, & изъ однихь печленораздёльныхь звуковъ. По вашему мнён!ю, нельзя игнорировать словъ пени, въ которыхъ выра. жается мысль, распадающаяся на отдёльные момъиты, отм$ченные логическимъ, или, лучше сказать, ритмическимь ударешемъ. Если и трудно допустить обратное вл1л- н1е стихотворнаго размЗра на музывахзьный, то, во всякомъ случа, нельзя отри- цать соглашен1я между тмъ и другимъ, вкогорое достигается при исиолнени пони. то растяжевемъ гласныхь звуковъ, то эвфонической вставкой междсмейй и сою- юзовъ. Это обычные премы въ народной позии, посредствонъ воторыхъ стихотвор- ный размръ пфени какъ бы отстаиваетъ свою самостоятельность при столкновел:я

своемъ съ мотивомъ ея. ]*

+

=———3—_—_

«Тее промовляе, Виттиля побщшие›. (Дума о побБгВ трехь братьевъ изъ Азова, '). «Ивась Коновченко молодого (козака) совстричае, Стременемъ у груды поторкае›. | (Д. объ ИванЪ Коновчень®} *). «Старого козака конемъ побывае,

Меншого пидъ ноги затотитае>. (Д. объ Иван Моновченко) ?).

Нужно сказать впрочемъ, что, при всемъ пристрасти къ рифм, слагатели думъ не особенно заботились 0бъ ея обра- _ ботЕф. ПЪнилась только та рифма, которая сама, такъ сказать, напрашивалась въ стихъ. Большею частию это глагольная рифма, неразнообразная и вообще скудная. ТЪмъ не мене она ока- зывала значительное вмяне на образовате самаго стиха ВЪ думахъ. Вообще, какъ только появлялась въ ход разсказа_ рифма, она тотчаеъ выдфляла стихъ:

«Первый старшый мижъ нымы иробувае— Пишка Сампйло, гетьманъ запорожскый, ‚ Другый —Марко Рудый, Судьл войсковый, Третий Мойсий Грач, Войсковый трембачь. | (Д. о Сам. КишкБ) *).

Четвертый и шестой стихи образовались подъ вмяшемъ рифмы, тогда какъ аналогическое прихожене „гетьманъ запо- рожекый“ не составляетъ отдЪльнаго стиха, потому что не за- ключаетъ въ себВ рифмы.

НепреднамБренное и какъ бы случайное появлене рифмы было до извЪстной степени причиной неравномБрности самихъ стиховъ. НЪчто похобное мы видимъ въ бытовыхъ иЪеняхъ:

НЕОН ВИРА АИ

*) Историч. ифени малор. нар. Антонов. и Драгом. Г, 110. *) Махорос. хум. и пе. Лук. 43,

*) Рукопис. сборникь народ. малорус. ифсенъ.

*) Малорус. дум. и пёс. Лук. 15.

5

«Годн, маты, жалуваты, Годин, маты, годыты:

Прысилы мене диты,

Явъ калыночку вВНТЫ....

Годп, маты, жалуваты:

Було мене, маты, не виддаваты:

Було мене маленькою дытыною индъь червоною калыною поховаты> 1).

ЭдЪеь количественное однообразие стиховъ подрывается ри{- мой, совпадающей съ законченностью отдфльныхь моментовъ мысли, причемъ дается предпочтене глагольной рифм, ко- торая оттБняетъь эти моменты. Но. собственно говоря, это не пзсенный размВрь: онъ составляетъь органическую принадлеж- НОСТЬ ДУМЪ. и ВОЗНИКЪ ОНЪ ВЪ думахъ, какь мы увидимъ въ посл Вд- сти, подъ инымн вияшями. Обыкновенно въ думахъ р5дко встрЪчаютея стихи равномБрные по объему: есть стихи бол?е. ч%мъ въ сорокъ слоговъ, и стоятъ они нерЪдко рядомъ съ сти- хами въ семь. восемь слоговъ, напримЪръ:

(41) «Эй не зъь гора—биды мойму пану Барабашу схотилося на славний Украпни зъЪ вумомъ своныъ Хмельныцькымъ велыки бенкеты всчинаты! (138) На шобъ имъ кралевеьки лысты у двохь чытаты? (8) Не лучче бъ имъ изъ Ляхамы, | (т) Мостызвымы панамы, (15) 9Эъ ушокоемъ хлибъ-силь вичныи часы ужываты» ? (Д. о Хмел. и Бараб.) ?).

Иногда стихъ въ двадцать слоговъ стоитъ рядомъ съ де- сятисложнымъ, и этотъ посаВдый съ пятнсложнымь и четы- рехсложнымъ:

(20) «Да ставъ же братъ найменшый, пишый пирхотынедць, 5ъ

байракивъ прыбпгаты,

(10) Ставь виты тернови знахожаты,

(5) У рукы бере, (4) Еъ сердцю кладе,

', Чуб. №, 564. 2) Народ. южнорус. ифсни, Метл., 388.

И

ыы

(7) Словамы промовляе (7) И елёзамы рыдае» (Дума о побёгф трехъ братьевъ изъ Азова) *).

Наждый стихъ думы, каковъ бы ни быль онъ по своему объему, заключаетъ въ себф одно риторическое удареше.

Отеюда ясно, что въ стихЪ думы нЪтъ стопъ, такъ какъ каждый изъ нихъ равняется отдфльной стопЪ *). Въ помощь ударенто для боле отчетливаго различеня ‘одного стиха отъь другаго является рифма, причемъ одна и та же

образомъ, въ думахъ стопа какъ бы расширена до стиха, или, лучше сказать, она поглощается стихомъ, какъ въ аглютини- оующихъ языкахъ предложеше поглощается словомъ,—поэтому въ стих думы н$Ътъ надлежащей расчлененности, за то онъ представляеть нЪчто боле массивное, чфмъ обыкновенная п%- сенная стопа. Отихъ думы иногда возрастаеть до того, что мы имфемъь въ немъ вполнЪ развитую и законченную мысль, въ чемъ легко убЪдитьея изъ приведенныхъь выше примБровъ. Стнхь этотъ связывается со многими другими стихами боль- шею частью однообразной рифмой, поэтому отъ цфлаго ряда такихъь стиховъ получается впечатлЗ не текучей, плавной рЪчи, которая привлекаеть вниман!е слушателя не столько внзшней постройкой, сколько содержаемъ своимъ. Давно уже называ- ютъ этотъ разм$ръ м$рною прозою, и дЪйствительно, отеут- стве въ немъ мелкихь единнцъ обыкновеннаго стихотворнаго разм$ра и полная свобода въ построен приближаютъ его къ одушевленной рЪчи оратора, который незамЪтно для самаго себя почувствоваль въ своемъ произношени м$рное течеше р$чи. Само еобою понятно, что это такого рода стихотворная м$ра, кото- рая не можеть стоять въ полной зависимости отъ музыкаль- наго ритма. ИзвБетно, что вс думы поютея однимъ нарзвомъ, чрезвычайно типичнимъ,-но. но. музыкальному рисунку очень

1} Заниски о Южн. Руси, Кулиша [ 35. *) Мы разумБемъ тонико - риторическую, & не тонико - метрическую стопу, хринятую въ литературномъ етихосложени.

.^..

рифма соединяеть иногда болБе десятка стиховъ. Такимъ *,

1

незамысловатымъ 1). НапфвЪъ этотъ есть ничто иное, какъ мело-

дическй речитативъ, которому дается экспресая, сообразная |

М

съ емысломъ стиха, то живая и быстрая, то спокойная н мел-_ ‚ денная. КромЪ того, пользуяеь подвижностью стиха, для кото-

раго не обязательна соразм5рность частей, обуеловленныхъ однообразною правильностью музыкальнаго такта, исполнитель думы является истолкователемъ стиха, сообщая ему то или другое выражен!е, сообразно съ настроешемъ собственнаго чувства. Отсюла игричесюяй, страстный тонъ, который вноситъ особую задушевность въ музыкальное исполнене думы. Такимъ образомъ, стихотворная форма думы находится въ

полномъ соотвБтетыи съ ея внутреннимь строемъ, который _

зыражается самымъ вазвашемъ ея.

Въ дум передается продуманный разсказъ о событш, и‘

оттого поэтическая рЪчь думы требуетъ такого стиха, который

бы безусловно принадлежаль мысли, который бы отзывался’

на веф ея малЪйция требованя.

Вемотримея въ эту р$чь.

Мы вилфли изъ предъидущихъ примфровъ, что въ думахъ преобладаетъ глагольная рифма, и что она оказала свое вля- ме на построеве стиха. Понятно отсюда и вмяше ея на по- строеше предложений: заканчивая стихъ, она заканчиваеть и предложеше, которое получаетъ волБдетые этого особенный видъ, существеннымь образомъ отличаюций его отъ обыкновеннаго предложен1я, гдЪ сказуемое не отодвигается отъ подлежащаго къ самому концу. Любимой формой сказуемаго является въ ду- махъ сказуемое сложное съ глаголами: маты, статы, моипы, буты (послВдый только въ будущемъ времени и изрЪдка во 9-мъ или 3-мъ лиц. единст. числ. настоящ. времени).

‹Ой радъ бы я до тебе прыбуваты, Та не знаю, еестро, де тебе шукать уже мать». (Д. о сестрф и брат$) *).

—щ——ыщ—=———щ—щ—=————————

1) © везвачителзьныхь видоизивненяхь этого канфва си. „ЕЮевекая Ста. рива“ 1888 г. Поль, Приложеня. 2) Рукопие. сборникь народ. малорус. пЪеенъ.

5

Можно было просто сказать: шукаты, —рифма не была бы нарушена, но глаголь маты въ данномъ случа имфетъ боле стилистическое, ч$мъ синтаксическое значене.

Чаще всего употребляется въ сложныхъ сказуемыхъ гла- голъ сотеты при другомъ глагол въ несовершенномъ видз:

‹Сталы сыны до розума дохожаты,

Сталь соби молоде подружжа маты,

Сталь свою матиръ ридненьку, вдову стареньву, зневажатыь» .

(Д. о вдов и трехъ сыновьяхъ) *

Такимъ образомъ, дЪйстве, расширенное до неопредЪлен- ныхъ границъ, ограничивается, ибо придается ему начинатель- НЫЙ ОТТЗНОКЪ.

Глаголъь моипы употребляется иногда въ томъ же значе- вши, вакь и бужы.

«Иды ты, маты, въ свий домъ пробуваты "..:.: ЮМожемь мы тебе за матку стареньку почытаты». в (Дума та-же). Но большею частю этотъ глаголь въ соединенш съ бы сообщаеть дЪйств!ю условное значене:

«Ой мозла.бь мене отцева—паниматчына молытва на Черному

мори рятуваты,

Уже бъ я знавъ, якъ свою матиръ шануваты, поважать>

(Д. о бурз ва Черномъ морз} *).

Особенно любопытна форма сказуемаго съ 3-мъ лиц. един. чие. наст. врем. вспомог. глагола есть, который соединяется не только по старннному съ спрягаемымъ причасмемъ на 15, но и съ наст. времен. изъявит. навлон.:

«Не есть се насъ шабля турецька порубала,

Не есть се насъ пуля янычарська постреляли,

А есть св отцева и паниматчына молытва поварала».

(До. смерти трехъ братьеяъ) *).

«Сеесть давний ааа невольныкъ, Вишка Сампйло, изъневоли утикяе». (Д о СэамлБ КишкВ) *).

+} Нарох. южно-рус. иЗени, Метлияск. 345.

2) Истор. пени малор. нар. Антон. и Др., |, 184.

3) Сборн. украинсь. ибсень Максимовича, 1848 г., 18. *) 51е, 47.

9

При помощи есть въ обоихъ примфрахъ сказуемое вы- двинуто на первый плань: одною частю его начинается пред- ложене, а другою заканчивается.

Обыкновенно составныя части сложнаго сказуемаго разъ- единены въ предложенш; между ними стоить подлежащее съ второстепенными частями предложеня. Нельзя не видЪть въ этомъ стремлен1я замкнуть мысль въ одно неразрывно цзльное предложене.

Особенно рельефно это стремлене выдается въ предложе-. шяхъ сложныхъ.

«Рука наша не здийметься, Сердце наше не зосмильипься,

Булатна шабля не йме тебе, найменшого брата, рубаты?.

(Д. о побЪтБ трехъ братьезвъ изъ Азова) 1}. 3

Предъ нами три подлежащихь и три сказуемыхъ, ибо каж- дый изъ личныхь глаголовъ имфетъ смыелъ только при Своемъ подлежащемъ. Но вс$ эти глаголы тянутъ къ одному центру— неопред$ленному наклонен!ю, которое соединяется съ каждымь изъ нихъ, какъ необходимый моментъь мысли и рЪчи, поэтому мы имфемъ не три независимыхъ предложеня, но одно слитное особенной, искусственно-риторической постройки, съ выдвинутымъ центромъ рЪчи, которая _велБдетвае этого предетавляеть стро- гое единство мысли.

Изь того же логическаго начала вытекаеть особенная склон- ность къ употреблен1ю слитнаго предложеня, въ котеромъ одно- родныя повторяющтяся части связываются обывновенно однимъ узломъ. Слитное предложене мы видимъ во везхъ тЪфхЪ слу- чаяхъ, когда нужно описать предметъ со вофми его признаками и особенностями или разсказать о явлении въ послвдователь- номъ порядкБ смЗняющихся моментовъ.

ВтрЪчаются слитныя предложеня значительныхь рал- мЪровъ:

«Й вже мени не честь, не иодоба, по риллямъ спотыкаты, ЧВовтихь чобить каляты,

———=—=—————————ы————

1) Запорожская Старина, Срезневскаго, Т, 53.

а ищарыес.

10 2

Дорогии синку пыломъ набываты,

А хочеться мени, маты,

Питы нидъ городъ Тягыню гулаты,

Славы —лыцарства доставать»

(Д. объ Иванв КоновченЕё) '). Иногла въ формВ одного слитнаго предложеня разверты-

вается широкая картина. Такъ, въ одномъ, изъ варлантовъ думы объ Иванф КоновченкЪ весь подвигъь героя выраженъ въ форм$

_елитнаго предложен!я, заключающаго въ себ 14 глагольныхъ

сказуемыхъ.

‹Тогхи жъ то Ивась Удовыченко, якъ одъ Хвылона, Корсунь- СЕОГО ПОЛЕОВНЫЕа, благословение ирынимавъ, Самь на ‘доброго коня спдавъ, Мвждо козацькымы табурамы пробигавъ, ПШанкъ изъ себе скыдавъ, Хрееть на себе злагавъ, Отцеву Й матчыну уолытву спомынавъ, Изъ усякымъ козакомъ сердечне прощение мавъ, Старого козака риднымъ отцемъ узывавъ, На турецьки табуры пробпгавьъ, Турецьки наметы поперевертавъ, Турокъ пьятдесятъ пидъ мнчъ узявъ, девьятеро жывцемъ озвьязавъ, Передъ Хвылона, корсуньского полковныка, въ наметъ прыставлявъ> 2).

Въ грамматическихь свойствахъ слитнаго предложенля за- ключается важная стилистическая особенность малорусскихъ думъ. Мы разум$емъ изобиме въ языкВ думъ всякаго рода си- нонимовъ, входящихъ въ составъ слитнаго предложешя. Больше всего въ думахъ глагольныхъ синонимовъ. Они воеспроизводятъ рсе$ оттЪнки дфЙйства или усугубляютъ идею его до такой вы- разительности, что оно становится для сознавя не только оче- виднымъ, но и необходимымь фактомъ. Таковы, напр., глаголь- ные синонимы въ выражешаяхъ: прохалы та баиалы, знае-видае,

*} Украиц, карох. п8ени Максимо:иза, 1834, Г, 53. 2) Народн. южнор. пёсни Метлик., 419—420.

11

плаче-рыдае, бижыть-пидбищае, жыве-прожывде, лаяне-проклынае, хвыдыти-прокеыляе, зрае-вьираваенли же въ сл6дующемъ чет- зероетипни: ‹Отець да Й маты старшого сына наляне проклыное, Изъ очей заняе, Середульшого сына иипыть, жалуе, поважае, За юетя прынимае». (Д. о побфгф трехъ братьевъ изъ Азова) ').

Не такъ чаето употребляются синоннмичесмя сущеетви- тельныя и прилагательныя: сриблю-заато, куми-побратымы, кай- даны-зализо, (молитва) отицева-меличына, (душа) козацька-моло- децька. ТЪмъ не менфе дЪйствующйя лица всегда обриеовы- заются въ думахъ достаточнимъ количествомъ опредЗлитель- ныхъ еловъ и, такъ называемыхъ, приюженй, напр.:

«ихъ Бутурлакъ,

Ваюшныкь галерськый,

Сотныкъ перезславськый,

Недовирокъ хрыстпянськый». (1. о Сам. Кишк$) 2)

Ище р$зже ветр6чаютея синонимичеекмя нарфч!я: рано-по- Фаненьку, ‘мало-трохы-небаато, тяжко-важко, смутно-жалибно и т. п. Впрочемъ, мБето, время и другая обстоятельства, сопро- вождаюнйя дЬйстве, веегда опредфляются въ думахъ самымъ точнымъ образомъ. Вотъ прим$ры:

«Тры брата рыхненьки, Якъ голубонькы сывельку, Язь з0орода, изъ Ч4зова, зь тяжнои неволи, у землю хрыстиянсьну, д0 батона, 90 матери, д0 роду утивамли». (А. о побЪгВ трехъ бральевъ изъ Азова) *).

«Робылося те днло в5 суботу, проты воскресения, по заходи сонця> (1. объ Иван КоновченЕ?) *).

«Я к5 065 Нумиещыны та 99 Хмельныщьны, 2) Иетор. пфени малорус. варода, Антон. и Драгом. 1, }13. 2) Малор. думы и пЪевв „Тукашевича, 15. *) 1514еш, Т, 106. *} Куевсый Телеграф, 1875, № 59.

12

Якь одь Хнельньпцыны, та до Бряшцыны, Явз 0дь Брянщыны. да й 00 сею экю то дня. Яквъ у земли кралевський да добра не було». (Д. о возстан!и козаковъ при Хмельи.) *). Тонъ выписанныхь нами отрывковъ строго-историчесвй ‘и, тавъ сказать, документальный. Бо многихъ думахъ эта до- кументальность доходить до того, что кажется, будто иныя фразы цфликомъ взяты изъ какого-нибудь историческаго памятника. Въ думЪ, наприм$ръ, о Семен ПажЪ Мазепа ‹ло короля шведського тавп речи промовляе: «Королю ПТведськый, добродпю, найяснийшый мий панёе› *).

Слова Мазепы какъ будто бы внесены въ думу изъ оффи- тпальнаго письма его къ королю швехекому. Ра Этотъь, можно сказать, историчесый реализмъ въ изобра- ( женш явленй жизни, сообщаеть. во многихъ случаяхъ языку | ДУМЪ прозаическую реальность, которая встр$чается обыкно- венно въ дЪловой рёчи писателя, обдумывающаго и исправля- ‹ ЮЩаго каждую фразу своего сочиневмя сообразно съ требова- ` ями грамматической логики. Особенно р$зко выступаеть про- “запческй складъ р$чи при наращен!и ея, когда необходимо бы- ваетъ повторить т® или друя слова и выраженя, чтобы устра- нить всякую сбивчивость въ пониман!и того, что сказано выше. Вотъ одинъ изъ многихъ примЪровъ: «Ой на Чорному морв, На билому камени, Ой то тамъ сыдыть неенъ сокилъ—билозерецу.... На святее небо, на Чорнее море псныльно поглядае, Що на святому неби, на Чофному мори, не раздь почынае: На святому неби уси звизды потьмарыло, Ноловына мпеяця у тьму уступыло,— На Чофрному мофи не зараздь почьшае: Изо дна моря сыльно хвыля вставае, —

Судна козацьки, молодецьки на тры часты розбывае». (Д. о бур на Черномъ мор) 3).

1) Записки о Южной Русн Кулиша, Г, 56. 2) Максимовичь, Сборникъ украин. пЪсенъ, К. 1848 г. 3) Записки юго-западнаго отдфла географ. общ. 1,3.

Видно усиме мысли выразительно указать на то, что происходило на небБ и на морЪ.

НослБ общаго зам чан1я, что и тамъ, и здВсь „не гараздъ почынае“, идетъ разграничене, что именно пронеходило на небЪ, и что на мор, —разграничеше, которымъ и объясняется самое повторене словъ обстоятельственныхь мЪета.

Тотъ же прозаичесый складъ рЪчи слышится въ употре- блен1и придаточныхь предложений. Они скопляются иногда въ такомъ изобилии, которое далеко переходить за предЗлы необ-_ ходимости. |

Безеоюзая рЪчь встрЪчаетея |уБдко; наоборотъ, даже не- зависимыя предложеюмя снабжаются союзами, посредствомъ которыхъ обыкновенно соединяются придаточныя прехложен!я еъ главными, напр.:

‹«Якъ иде украинсьвкый козакъ, то @ корчму мнынае, А жыдъ выбигае, Га украпнського козака за чубъ хватае». (Д. о возлавши козав. при Хмельн.)*).

«А янь 10 бувъ жыдъ Янкель,

Го винъ коло школы похожае,

Та по школи плаче-рыдае».

(1Ы4ет).

Отношеншя придаточныхь предложенй къ главнымъ не совебмъ сходны съ тёми, каюя мы видимъ въ обыкновенной рёчи. Случается нерЪдко, что они вовсе не стоятъ въ непо- средственной связи съ главными предложевями, напр.:

‹А сребро-злато на тры часты паювалы: Первую чаеть бралы, На церквы накладалы,

На святого межыгорського Спаса,

На Терехтемыровськый манастырь,

На святую спчовую Покровъ давалы,

Котри давнимъ козацькымь скарбомъ будовалы,

Шобъ за ихъ, ветаваючы и лягаючы, мылосердного Бога благалы». (Д. о Сам. ВишьВ) *). 1) Историч. нфеви малорус. народа, Антон, п Драг.. И, 25. 2; Малоруе. думы и ифени, Лугашевича, 26.

м.

14

Въ лумахъ гораздо чаще ветрЪчается. такъ. называемая, инверс1я, чёмъ въ обыкновенныхь пфеняхъ. Сравнимъ сл5ду- юпия синтаксичесмя построетпя:

«Есть у мене Иванъ 'Луговськый, Который у мене лванадцять литъ за джуру пробувавъ,

Вени мон козацьки звычаи познавъ». (Д. о смерти Б. Хмельницкаго) 13.

Здесь главное предложене соединено съ придаточнымъ обыкновеннымъ слособомъ. ‹Который чоловикъ отця свого, матиръ, штыть-иоважае, Тому Ботъ во всякый часъ помагае».

(Д. о вдов и трехъ сыновьяхъ’ *}.

Здфеь изъ главнаго предложения косвенное дополнене (ч0- ловикови) передвинуто въ придаточное, гд$ уже является оно подлежащим.

‹А который чоловикъ отцеву и матчыну молытву штыть-поважае, То отцева-матчына молытва зо дна моря вынимае›. (Вар1антъь той же думы} *,,

Здесь подлежащее главнаго предложевя сдфлалось пря- мымъ дополненемъ придаточнаго, которое тоже образовалось изЪ косвеннаго дополнеюмя предложензя главнаго, какъ и въ предыдущемь прим$р$.

«Явъ почалы друзи, панове—молодци, жыдивъ та ЛЯХиВЪ 3Ъ

Укранны зтоняты,

Та въ которого не було дранои, невирнои кожушыны,

То й той надивъ жыдивськи кармазыны». (Д. о возстаи возаковъ ири Хмезльницкомъ) *).

Союзъ то долженъ быль бы стоять въ началВ втораго стиха, но въ замфнъ то стоить та для связи съ первымъ придаточнымъ : причина въ томъ, что главное предложене отд$лено отъ сопоставляемато съ нимъ придаточнато друтимъ

1) Народныя южно-руссыл иБени, Метлинскаго, 3971.

?) р14ет, 354.

$) Пу4ет, 394.

*) Ицзторичесвя иЗсни мадорус. нар. Авт. и Драг., И, 265.

15

придаточнымъ, включеннымъ въ главное тоже путемъ инверчи. Такихъ примфровъ въ думахъ множество, но мы выпишемъ еще одинъ для того. чтобы уяснить для себя стилистичесвое значене такого построен!я р%чи.

«Де булы въ поли стежкы, дорнжкы, Волоськымы головамы повымошувавъ; Де булы въ поли глыбоки долыны, Волоською кровью повыповнювавЪъ». (Д. о поход Хмельняцкаго въ Молдавю) *

Исходною точкою мысли было намфрене выразить, что вс „стежкы и дорижкы повымощувавъ“, поэтому придаточное предложение ставится на первый планъ, прямое дополнение главнаго предложен1я аттрагируетея, превращаясь въ субъекть придаточнаго, отчего придаточное получаетъь бблышую незавя- енмость и выразительность. Повидимому, въ этомъ и завлю- чается причина широкаго распространемя въ думахъ инверсни и аналогическихь съ нею оборотовъ р$чи.

Само собою разумЗетея, что постоянное употреблене сложныхъ предложений, переполненныхъ предложенями прида- точными и всякими пояснительными словамн, въ родЪ описатель- ныхъ выражений (словамы промовляе, слезамы рыдае. добре 964е), замедляетъ течене рЪчи. Она дфлается тягучею п, что особенно ‚„›, важно, вполн® | сботвЪтетвуетв” тогическныь требованямъ мысли, и’ Е ЕЪ выражению всестороннемт, законченному. Оттого въ думахь преобладаеть, такъ называемая, перлодическая р$чь. Встр$чаются часто образцовые пер1оды, какъ будто бы

Омана

составленные по всфмъ правиламъ риторическаго искусства: только неподдфльная искренность, присущая народному слову, заставляетъь вЪрить, что эти пер1оды созданы народомъ, а не написаны рукою опытнаго стилиста. |

Чтобы не разбрасываться въ масс матерлала, для выясне- ня нашей мысли выпишемъ н$сколько стиховъ изъ думы о се- стр и брат$.

Содержаше ея очень простое.

——————————

*) Народныя южно-руссья изсня, Метаинскаго, 394.

16

Е

Сестра проеитъ брата, чтобы онъ провБдалъ ее на чужой сторонф. Братъ отвфчаетъ отказомъ, потому что онъ живетъ

«За темнымы лугамы, За шырокымы полямы, За быстрымы рикамы».

Снова слышенъ голосъ сестры, сопровождаемый слезами: «Прыбудь же ты до мене:

Темныи луженькы ясненькымъ соколонькомъ перелеты,

Шырокыи поля малымъ — невелычкымъ перенелонькомъ перейды,

Выстрыи раченькы и озера билымъ лебедонькомъ переплывы,

Сядь-нады у моимъ двори сывымъ голубонькомъ,

Головку склоны, | Жалибненько загуды, Нехай я буду выхожщаты, Ой по голосу познаваты, И на хлибъ, на силь заклыкаты, И ва здоровья тебе, брате, буду пытаты». Братъ снова отвЪчаеть отказомъ: «Пойды, ты, сестро, до тыхого Дунаю, Возьмы ты, сестро. ипску у билу ручку, Посий ты, сестро, на каменю: Колы той буде нисокъ на билому камени зихожаты, Сынимъ цвитомъ процвитаты, | Хрешатымъ барвинкомъ биленькый камень устылаты, Разнымы краснымы цвитамы уврашалы: 'Годн, сестро, буду до тебе въ гости прыбуваты, Твого жыття пиры бидносты доглядаты».

Тогда поняла сестра, что никогда уже не увидитъ она брата—и вотъ изливаетъ она свое горе въ трогательной жа- л0б% на безпраютное положене свое среди чужихь людей:

«Якъ у нашого отця тай малкы, говоритъ она, нылы та пдалы

Тоди насъ и вкумы, и побратымы добре зналы,

А якъ насъ прышыбла недобра годына;

Одцуралаея насъ блызькая и далекая, вся названая сердешная

рохына!

Тяжко, каже, братику.....

—.

—ы———

Якъ птыци пернатий въ чыстимъ поли безъ древа ночуваты,

ЛЕЪ тяжко, та важко жывий рыби безъ воды прожываты,

Якъ тяжБо та важко билый камень зъ сырол земли проты себе изняты:

Ой тавъ тяжко та важко на чужий сторони безъ кревнон родыны

помираты> 1).

Мыель о томъ, что брать не можеть преодолфть препят- стай, лежащихь на пути къ сестрЪ, выражена въ аллегорической форм$ дЪйстый, которыя должна совершить сестра, чтобы у0%- диться въ безвыходномъ своемъ положенши. Первое дЪйстые сестры обусловливаеть есл$дующее за нимъ, которое въ свою очередь служитъ уеловемъ для послфдняго. Мы имЪемъ, такимъ образомъ, стройный послъдовательный перлодъ, въ которомъ всЪ члены состоятъ въ тЪеной и неразрывной связи между собою, и въ то же время каждый изъ нихъ представляетъ совершенно законченное ц$лое. Въ заключительныхь словахъ сестры мы имБемъ перюдъ, такъь называемый, противительный, съ пра- вильнымъ чередованемъ повышен1я и пониженя, изъ коихъ каждое распадается на два члена, при чемъ цфлый рядъ сино- нимическихь опредЪленй въ посл$днемъ член усиливаетъ впечатлЬн1е главной мысли, —а также сравнительный перодъ, не уступающий предыдущему по красотБ и отчетливости ри- сунка, по полнотз и законченности выраженя.

Вся эта дума заключаеть въ себЪ цЗлый рядъ обобщен, вызывающихь въ сознани слушателей размышлеше о судьбЪ, людей, заброшенныхь на чужую сторону, объ одиночествь и! горькой лол ихъ вдали отъ своего рода-племени. Отъ народ- ной малорусской думы именно вфетъь думой пфвца, которая ра- сполагаеть слушателей къ размышлентю, къ раздумью. Не- р$дко въ самомъ концз думы пфвецъ прерываеть нить сво- его разсказа, чтобы высказать свою мысль. Въ одной дум семейнаго содержания р№чь идетъ о томъ, что „лихый. отчымъ“ прогналъ пасынка своего изъ дому. СерЪпя сердце, покорилась участи родная мать его. Пошелъ козакъ на чужую сторону, женилея тамъ, но мысль о матери не оставляла его. Здетъ онъ на родину, чтобы пров$дать старую маль.

й Н } ! } О

1) Записки о южной Руси, Кулиша, т. Г, 24, 28.

18

ДалВе продолжаемъ словами думы: «Ставъ вторый отець —названый на зустричъь его выхожаты... Оть же то, панове-молодци, якъ же то Господь чоловикова прывивъ, Що зъ чужой стороны далекои прыбувавъ, Свою матиръ старую пры смерты застававтъ! Скоро его стара маты на божий постели вздрила, На свое лыце христпянске хресть соби положыла: ‹Чого жъ я бажала, того н дождала, Сына свого пиры смерты въ вичи повыдала!> !)

Иногда въ самомъ начал думы пЪвецъ высказываетъь 09- щую мысль, которую затфмъ развиваетъ въ посл$довательномъ ход разсказа. Такъ начинается, наприм$ръ, дума о. семейной жизни козака:

«Не одынъ козакъ самъ соби шЕоду шкодывъ, Шо видъ молодой жинки у вяйсько ходывъ> 2).

| Иногда дума начинается вопросомъ, въ которомъ собственно ‘и заключается основная мысль ел. Таково, напримЪръ, начало думы о возстанти козаковъ послф бЪлоцерковскаго мира:

«Ой чы тараздь, чы добре наш гетьманъ Хмельныдькый почынаве, Що изъ ляхамы, изъ мостывымы цанамы, у Билий церкви замырывъ?>*)

Иногда непосредственно за вопросомъ слфдуетъ и отвЪть. Такъ, въ дум о Семенз ПамЪ, цари и князи, съЪхав- шись въ городз ЛебединЪ,

‹Велыкымь дывомъ дывовалы, Одынъ до едыного словамы промовлялы: «Про що то, панове, у земли хрыстиянсьвий не стало поряцку ставаты?> — «Про то, панове, що сталы прокдятыи бусурмане хрыствянъ братамы вазываты?. — «Хто жъ тее зачынавъ?› — «Назчынавъ тее проклятый Мазепа...» 4).

„оливы, пкеотрятчато оитчититотитт пт етеиьнеи,

+) Чубинс. У, 849—850.

*) Записки о Южной Руси, Кулиша, 1, 215.

$) Пет, 1, 51.

*) Сборн. украмн. пфсень, Максимовича, 1849 г.

19

Раздумье царей и князей (‚„велыкымъ дывомъ дывовалы‘ ") изображено въ самомъ процесс® его выражен1я, т.е. въ со- вщави ихъ между собою.

Вообще въ думахъ дЪйствуюния лица изображаются

людьми размышляющими ‚ думающими.

«Ставъ Алканъ-паша дороги налытвкы ПЫыЫТЫ-Нидпнываты, Сталы умыслы козацьку голову клюшныка розбываты» ... (Д. о Сам. КимЕ$) *) И затёмъь слфдуетъь изображещше самихь умыеловъ. П- вецъ любить заглянуть въ душу своихъ героевъ: «Зажурылася Хмельныцького сидая голова, Що пры ёму НИ СОТИЫЕПВЪ, нп ПОЛкОВвНЫкивЪ Нема: Часъ прыходыть умпраты, Никому порады даты! 2).

Такъ начинается дума о смерти Богдана Хмельницкаго.

Мысль о смерти выводить извець изъ души самого Хмель- ницкаго. Эта мысль и есть движущая сила всей козацкой рады, которая изображается въ дум$.

Не всегда спокойно думаютъ герои дум. Напротивъ того, въ ихъ размышленяхъ большею частю прорывается горячее чувство. Не всегда спокоенъ ип пЪвецъ, изображающий свойхъ героевъ. Онъ принимаеть слишкомь живое учасие въ судьбь ихЪ. Онъ радуется, когда они торжествуютъ, и страдаетъ, ко- гда они гибнутъ. То и другое настроеве заставляетъ его от- ступать отъ обыкновеннаго течевмя р$чи.

Иногда пфвецъ какъ-будто бы не находить словъ для вы- раженая чувствъ, которыя подавляютъ его герсевъ, и потому является невольно у него тотъ оборотъ рЪчи, который въ учеб- никахъ риторики извфетенъ подъ именемъ фигуры умолчаня. Вотъ какъ изображаетъ онъ, наприм$ръ, смерть въ стени одного

изъ трехъ братьевъ, бфжавшихъ изъ азовской неволи. Изму-

ченный бЪглецъ «До Осавуръ-могылы прыбувае, На Осавуръ-могылу зихожае,

——-—--—- ——. —.—-

1) Малорус. думы и п$сви, Лукашевича, 19. 2) Сборн. украин. иёснъ Максимовича, 1849, 44.

20

Тамъ соби безнечне девьятого дня спочывокъ мае, Тевьятого дня Зъ неба воды — погоды выжыдае».

На девятый лень пришлось ему «на безяидли, на безхлибьн погыбаты:

‹Девьять день, говоритъ онъ, хлиба въ устахъ не маю На безвилди, на безхлибьи погыбаю... Тутъ тее промовлявъ»...

Не стало словъ у умирающаго, и пфвецъ спфшитъь къ изображеню самаго момента смерти: «Не чорна хмара налитала, Не буйни внтры винулы, Явъ душа козацька-молодецька зъ тиломъ розлучалась» °).

Но пфвецъ не ограничивается внзшними подробностями картины: онъ вводить въ нее самого себя, собственное свое настроене. Тяжело представить ему одинокую смерть козака, не оплаканнаго отцемъь и матерью, и вотъ онъ въ другомъ варланть той-же думы воспроизводить похоронный плачь соб- ственной души своей въ жалобномъ кукованьи „сывои зозули“, которая

«Прылитала, Да у головахъ сидала, Да жалибно закувала: «Ой толово-голово, козацькая-молодецькая! Сежъ ты ни хопыла, ни доила, _А ни хороше не сходыла... А довелося валатыся, Эвиру-птыци на поталу податысяьь ... °).

Вообще въ думахъ мы часто ветрЪзаемъ лирическое излия- не чувствъ самого пфвца въ формЪ, такъ называемыхъ, обра- щенй, которыя онъ дфлаетъ или прямо отъ себя, или же отъ лица своихъ героевъ. Особенно энергичны обращен]я, вызван- ныя общей картиной страны, въ которой происходить дЪйств!е:

«Земле польска, Украпно подольска!

1) Записки о Южной Руси, Кулиша, 1, 39. 2) Записки юго-западнаго отдфла географ. общества, [5 Матералы, 10.

2]

Та вже тому не ричокъ и не два мынае, Якъ у хрыетиянский земли добра не мае»!

Такъ обращается пфвецъ къ странЪ, измученной бЗдетнями войны, чтобы разсказать затЗмъ о новыхъ бЪдетыяхь, вызван- ныхъ возстанмемъ козаковъ при Богдан Хлельницкомъ.

‹Ты, земле турецька,

Виро бусурманська,

Ты, розлуко хрыстванська!

Не одного ты розлучыла зъ отцемъ, зъ матирью, Або брата зъ сестрою,

Або мужа зъ впрною женою» ?).

Здесь ‘настроене пфвца высказываютъ томяниеся на ка- торг турецкой невольники. Фактическаго седержан1я въ этой дум н$Ъть. Стонь невольниковъ— воть ея содержане, и это не только стонъ, но и прокляте, обращенное къ ненавистной имъ землБ турецкой. За прокляпемъ слЪдуетъь молитва, которая произносится отъ лица пифвца, хотя непосредственно связана она съ проклятемъ, составляя какъ бы продолжеше р$чи не- ВОЛЬНИКОВЪ. |

«Вызволь, Господы, невольныка зъ неволп На простып дорогы, ‘ На ясни зори, На руськый берегъ, На край веселый, Мижъ мыръ хрещеный». 3).

Глубоко симпатиченъ для пзвца этотъ мы хрещеный, этотъ край веселый, который называется въ думахъ русскымь краем, иногла козацькою землею, чалце же всего славною Украшною.

Но пЪвецъ смотритъ на свою родину печальными глазами. Безконечною глалью разстилаютея передъ нимъ стелы зныроны, по которымъ гуляютъь витры буйнн или же ползутъь туманы сыви. На этихъ степяхъ растуть травы зелени и синзютъ мо-

—_

*) Историческя ифени малорус. народа, Ант. и Драг. Ц, 25. 2) Пешт, Г, 89. 3} Пешт, Г, 90, 91.

я р

илы высоки. Озаряются эти степи иногда пожарамы яснымы, и тогла найти траву можно только по берегамъ степныхъ р$чекъ, влоль которыхъ тянутея очереты воздобни и даже музы темни. ЦерерЪзаны степи балкамы злыбокымы и байрекамы зеленымы, которые покрыты мернамы зустимы. Фители степей возки си- романы да орлы сызокрылии. На этихъ степяхъ происходятъь боевыя схватки козаковъ съ турками и татарами. Вотъ передъ нами козакъ-—нетям, по прозваю Голота, который «Не боиться ни огня, ни меча, ни третёго болота... На возакови шапка-бырка, верху дирка, Травою пошыта, Вптромъ пидбыта: Вуды вве—туды п повивае, Козака молодого прохоложае».

Онъ побфждаетъ татарина на пол киыимсекиме и выека- зываетъь желане, что бы оно «Лито й зиму зеленило» за то, что его ‹ири нещаслывий гоцыни сподобыло». Торжествуеть козакъ, но печальна была бы судьба его, еели бы удалось татарину,' ‹«Жывцемъ его у рукы взяты, Да въ городъ Калию запродаты» 1).

Не смерти боитсн козакъ, а неволи турецкой: только въ неволБ, среди ежедневныхь истязавй на каторгЪ, онъ впадаетъ въ уныве. Тогда онъ умоляеть сокола ясною, чтобы онъ по- даль вБсть о немъ отцу и матери:

‹Передъь воратьхы мого батька и матери, говорить онъ,

№ сядь-пады, Жалибненько проквылы,

Ще моему батькови л матери бильшого жалю завдай, Та нехай мий батько добре дбае, Скарбы збирае, 3ъ тяжкой неволн турецькон выкупае» 2).

————

*) Залиски о Южн. Руси, Кулиша, Г, 17. *) История. пфони малорус. народа, Автон. и Драг. 1, 95—96.

23

Соколь въ думахъ не только вЪетникъ, но и символъ воль- ной души козацкой. Въ одной думЪ говорится, что молодой со- коленокъ полалъ въ неволю: запутали его тамъ въ серебряные путы, а около очей повфсили дорогой жемчугъ, т. е. окружили всёми приманками роскоши, что случалось не разъ съ илЪфн- никами, принимавшими бусурманскую вфру, и особенно съ плЪн- ницами. Узналъ объ этомъ старый соколъ отъ орла-брата...

«На городъ-царьгородь налитавъ, На валу сидавъ,

„Далобно ввылывъ-проквылявъ.... То соколя зачувало,

Смутно ся мало,

Головку склоняло

И крылечка овускало>.

Чтобы разеБять его тоску, турки сняли съ него и путы н жемчугъ. Тогда ‹Сокпль налитавь, Та на крыла взявъ, Та, на выеоку высоту индвосывь.... «Эй, соколя мое, бездольне, безродне! Лучше мы будемо но полю литаты, Та соби жывносты доставаты, А нижъ у тяжкий неволи, у нанивъ, прожываты: Эй то къ то у панивъ слава, що посты и пыты, Та тильки неволенъ сввтъ по свиту походыты» !).

ь Не Боть этотъ вольный свитз и составлялъ для козака при /з

манку, которая влекла его въ степы щыроки. Тамъ онъ ды-'!” шаль полною грудью, тамъ онъ сознавалъ свое человфческое право жить, пока живется, пока есть убЪждеве, что въ жизни не все еще потеряно. Онъ зналъ, что есть у него на родинЪ отець и ненька-старенька и сестырии-жалибныци, и родына крев- ная, сердешная, которые позаботятся о немъ въ минуту жизни трудную, ибо |

| Якъ-то бьеться итыця объ итыци,

—..

1) Записки о южной Руси, Кузлиша, Ь 18.

24

А родына объ родынп: Ой то тавъ-то бьеться отець и маты объ своий кревний дытыни» г!) энать онъ также, что не оставитъ его въ бЪдЪ 27л0ва- фыслтиво кревне и сердешие. Съ этимъ славнымь, войнымь людоме привыкъ онъ «Неприятеля пидъ ногы топтаты»,

Чтобы «славы-рыцарства достаты,

За виру хрыстнянеьку одностайно статы *).—

& въ часы отдыха «ПыТы Н ГУЛЯТЫ,

Хорошни мысли маты» 3). Одною изъ этихъ мыслей, завЪтною мечтою его жизни,

было умереть среди этого люда. Только въ этомъ случа онъ могъ надЪаться, что слава, его «Не вмре, не поляже», | потому, что „лыцарство козацьке всякому роскаже *),—разска- жетъ оно о томъ, какъ погибъ козажъ, какъ его похоронили. Ут%- шится бЪдная мать, когда узнаетъ, что сына ея 70 козииги по-

Фовалы, что сами козаки приготовили и могилу ему, «Шаблямы, надилкамы суходилъ копалы, Шаркамы, прыполамы переть выбиралы, И могилу насыпалы, Въ семипьяднп пыщали грымалы, У сумеркы жалнбно выгравалы, Славу козацьку выхвалялы *),—

1, ета.

*) Малорус. и червоворуссяя думы и пфеви, Лукашевича, 36,

3) Записки о Юж. Руси, Кулиша, 1, 13.

*) Чем.

5) Иу4еш, 56, 57. „Высока могыла“ составляла обычную иринадлежность ко- зацвихь похоронъ, о чемъ свид$тельствуеть извфстный стихотворець Климентй, живиЙ въ начал ХУПТв.:

„Эвычан козацые въ тыхъ ризахъ бувають,

Же въ поляхъ кладутся и могилы высыпаютъ,

Того ради, же въ войскахъ бывали и въ полю

Изъ непрятелямы на потычкахь вЪ бою,

Зе бъ и по смертехъ щирость ихъ ве запомыванна,

Дабы хвалебно людьмы честьнымы вепомынанна“, Основа, 1861 г. Январь, 207.

25

а послБ похоронъ | ‹цвиленькымы, сухенькымы вийськовымы сухарцямы помыналны› '). Будетъ она | | ‹козакамъ хусткы и рушныкы птыти лаваты, По церквамъ и по манастырямъ службы п ианахыды наниматы, Заразомъ по своему сынови похоронъ н весилля одбуваты>, — будетъ она | ‹врамни платвы купуваты, Та лырныкамь даруваты? 2), — чтобы они сына ея поминали.

Такова была жизнь въ степной УкраинЪ, которая ближе лежала къ славному Запорожью— центру борьбы козачества съ мусульманскимъ мтомъ. Много было въ этой жизни порывовъ и увлеченй, манила она къ себ славою героическихь подви- говъ, давала она чувству свободы и независимости полное удовле- творене. Но недоставало ей прочныхъ устоевъ, культурнаго быта, недоставало той полноты ин уютности, которыя бываютъ плодомъ семейнаго счастья, семейныхъ радостей. Бъ самомъ дЪлЪ, мы не видимъ въ думахъ, такъ называемыхъ, любовныхъ мотивовъ, которые занимаютъ, какъ извЪстно, выдающееся м$ето въ обыкновенныхъ бытовыхъ пЗеняхъ. Есть у козака сестра и мать, которыя снаряжаютъ его въ походъ, которыя горюють въ разлукв еъ нимъ, о которыхъ самъ онъ думаетъ въ походЪ. Но никогда не вепоминаетъь онъ о дивчиню, покинутой имъ вь род- номъ селЪ, о любимой жен и дБтяхъ. Не могъ не чувствовать онъ лишен1я тЪхъ благъ жизни, которыя достаются въ УдБлЪ простымъ смертнымъ, не обладающимъ ни мужествомъ, ни славою героя. Не могь не чувствовать этого и пёвецъ, который отно- силсел къ семейному очагу съ чувствомъ релитюознахо уважения:

«Де мужь зъ женою живе-прожывае, Тамь святый Мыколай на радисть ухожае» 3).

На этой семейной канвЪ пфвецъ строптъ всю драму козац- кой жизни: и борьбу козака съ матерью, которая умоляетъ его остаться дома, и одинокое скитальчество его вдали отъ роду-пле-

——-- д.

1) Записки Ют0заи. отдфла географяч. общества, 1, 21. 2) Изъ рукописнаго сборника народ. малорус. ибсенз, З, Народныя южнорус. пфени, Метлинскаго, 355.

и

г Сто

=

мени, и неудачи его, если забывалъь онъ отиеву и матчыну мо- литву, и предемертныя минуты его жизни, когда онъ просить товарищей своихъ, чтобы они „тило его поховалы, звиру— птыци на поталу не далы“.

Отсюда глубоко скорбный, элегичесый тонъ, которымъ про- никнутТы думы о походахъ козака въ степи. „далощи, плачъ составляютъ, такъ сказать, органическую принадлежность самой фразеоломи этихъ думъ, въ которыхъ обыкновенно сестра бра сювамы промовляе, слизно рыдае, козаки жалибно выравають, славу козацку вытваляють.

Т$ же жазющи въ царств птицъ и животныхъ: голубь жалобно 1)0е, жазю завдае, орлы и волки квылять-проквиляють. Въ изображенш природы преобладаютъ суровыя, темныя краски: „ничка темная, хмары темни, ирйз темный, лись темный, ту- маны сыви, 104/05 сывый, кинь вороный и сывый, зозуля сывая + сызая, орелз сызый, вовкь сирый, сироманець. ВеЪ эти образы вхо- дДяЯТь въ составъ сравнен съ явленями человфческой жизни, причемъ въ думахъ нерфдко употребляется, такъ называемое, отрицательное сравнене, необычное въ бытовыхъ пъЪеняхь:

«Не сыва зозуля закувала, То вдова (маль) заплакала (нли) розмовляла» - (Л. о матери-вдов$ и трехъ сыновьзхь) *). «Не сызи орлы заклекоталы, Якь 10 бидни вевольнывы у тяжкий неволи заплакалы›». (Д. о невольникахъ) ?).

Иногда сравнене разростаетея въ аллегорическое изобра- жене печальнаго событя, появляющагося въ сознанйи лица, 0 которомъ идеть р$чь, сперва въ вид$ смутнаго сновидЪня, а потомь со всею очевидностью неумолимой правды. Снится, на- примЗръ, вдов$ сонъ чудный-пречудный, дывный-предывный, будто- бы сынъ ея въ походЪ женился, понявз соби туркеню чужо- земну 3). Она

——— а.

1) Народныя южнорус. нёени, Метлинскаго, 352. 2) Сборникъ украинскихъ ифсень, Максимовича, 1849, 10. 3} Малорус. и Червонорус. думы и пени Лукашевича, 45.

27

«Въ чорному оксамыти ходыть, Билымы подбийкамы пидбыта, Сылу грошей мае, Лику пхъ не знае, Горда, пышна, Панщыны не робыть,

Царевн, королеви головкы не склоныть». (Д. объ И. Коновченк%) *).

Долго не догадывалась вдова о значенш этого роковаго сна, пока товарищь ея сына не сказаль ей горькой правды, что сыНЪ ея:

«Понявь собп нанянЕу— У чыетому поли могылу-землянку: На могылп травы зелененьки

И цвиты биленьки 2).

Тогда бЪлная мать «Якъ стояла, Такъ упала, Свита божого не ввыдала> 3).

Сближене смерти съ бракомъ и могилы еъ невБетой или съ женой представляетъ, какъ извЪетно, одно изъ общихъ мЪстъ въ народной поэзи, какъ великорусской, такъ и малорусекой, но въ думахъ оно развито съ такими подробностями, которыя чено указываютъ на склонность пЪвца находить въ горечи разъЪ- дающаго чувства особаго рола утБшене.

Иное настроен!е встр$зчаемъ мы въ думахъ о борьбЪ ко- зачества съ „ляхамы, мостивымы панамы“. Широкою историче- — скою кистью изображаетъ пфвецъ эту братоубственную борьбу г. двухъ родственныхь племенъ, которыя далеко разошлись между ‚собою въ сотальномъ и религюозномъ отношенш,— борьбу двухъ мровоззрён, двухъ порядковь жизни—шляхетеко-аристокра- тическаго и народно-демократическаго. „Уже жь мы теперъ, го-

——— —-

1) евсый телеграфь 1873, № 59. 2) Народн. южнорус. пфсни Метливскаго, 424. 3) Клевсый телеграфъ, 1873, № 59.

25

ворятъ козаки, ни въ чому воли не маемъ“, ибо „вси шаяхы, и поры, п церквы, и рикы козацьки жыды зарандовалы, а паны ляхы ‹Велыкую станцию вымышлялы, Одъ козацькихъ, одъ мужыцькыхъ коморъ ключи одбпралы».

{Дума о возстан1и козаковъ послБ бфлоцерковскаго мира и объ изгнани жи- довъ арендарей изъ Украйны) *).

Распоряжались они чужимъ добромъ, какъ своимъ соб- ственнымъ, не останавливались даже предъ оскорбленемъ семей- ной чести женъ козацкихъ. И вотъ переполнилась чалиа тери%- ня народнаго, и пролилась она цфлыми потоками крови, подмыв- шими самыя основы польскаго государства.

Во главф движен!я сталь, какъ извЪетно, Богданъ Хмель- ницый. Онъ обрисованъ въ думахъ, какъ вожль опытный и энергичесый. Онъ пишетъ лысты, дВлаетъ воззваня къ народу, даетъ козакамъ порядкы козацьки. Отношен1я его къ козакамъ самыя искреня и сердечныя: они для него дииы, друзи-небо- жиита ^), онъ для нихъ бимько козацьний 3). Думу думаетъ онъ тайно отъ всЪхъ:

«Тильви Богь святый знае, Що Хмыельныцкый думае-гадае». (Д. о поход% въ Моддавю) 4),

Но къ замыеламъ батька своею козаки относятея съ пол- нымъ дов руемъ. Они стоятъ предъ нимъ, яж малыи диипы. Они обращаются къ нему съ благожеланями:

«Дай, Господы, щобъ мы зъ твоеи головы пылы и Гулялы,

А неприятеля ипдъ нози потопталы,

_А виры хрыстпянеькои на поталу въ вичный часъ не нполалы!

(Д. о Хмельницком и Барабашь) 5).

Съ безпощадною жестокостью относится самъ Умельниц-

®Й къ врагамъ своей родины:

*) Записки о Южной Руси, Кулиша, [, 53, Пет, 56—65; Сборникь укра- инскихъ пфеенъ Максимовича, 1849, 74.

*} Записки о Южн. Руси, Кулиша, 1, 54,

$) Сборникъ украин. изсенъ, Максимовича, 1849 г. 15.

*) Укралн. народ. пфсни, Максимовича, 1834 г., 40.

°) Историч. пфени малорус. нар. Ант. и Драг. П, 15.

29

«Охъ сна уставайте», приказываетъ онъ козакамъ,

‹Руськый отченашъ чытайте,

Ляхивъ, мостивыхъ панивъ, у пень рубайте,

Кровъ ПУЪ ЛЯДСЬЕУу у ПОЛП ЗЪ ЖОВТЫХЬ ИНеБоОмМъЪ мишайте».

(Д. о Хмельницкомъ и Барабащф) *).

Подъ непосредственнымъ впечатлЬнемъ торжества козац- каго оружия надъ польскимъ въ думахъ о Хмельницкомъ р%зко пробивается сатиричесьй тонъ.

ПЪвецъ воспроизводить обыденныя сцены жизни, въ кото- рыхъ ярко выступаютъ передъ нами типичесвля черты поляка и еврея. Тотъ и другой не екрывають своего презрЪн1я къ ко- завку, и въ то же время чуветвуютъ въ немъ присутстые бун- тующей силы, которал ежеминутно можеть прорваться неудер- жимымъ потокомъ. Они подозрительно сл$Здятъ за каждымъ его дЪйствземъ, смутно понимая, что живуть, такъ. сказать, на вул- канф и дышутъь сгущеннымъ, удушливымъ воздухомъ, который долженъ разразиться грозой... Но вотъ наступила гроза. Сцена быстро измфняетея. Суетливо метаются изъ одного мЬста въ другое евреи: и трусливый Оврамь, у котораго

«Бувъ невелывый крамъ— Тильки голкы да шиылькы — Шо ходывъ по за Днипромъ да дурывъ козацьки жинёы› *), — И богомольный Лейба, который «бижыть, Ажъ жывитъ дрижыть, Явъ на школу поглане, Его сердце жыдивське знвьяне› *),—

и Сруль, и Гершко, и Шмуль, и Ицыкг, который взять свой бы- цыке, что-бы „кони поганяты Да одъ пана Хмельныцького утпкаты› 4}. Проклинаютъ они рабина Мошку за то, что бралъ

«На Вкрапни одкупу не потрошку? 5). 1) Народныя южноруссыя ифсяи, Метлинскаго, 938. 2} Записки о Юж. Руси, Кулишо, Г, 60. 3) ПЫает, Г, 228. *) Псторич. лЪени Антонов. и Дратоман., И, 21. 5; Пудем., ЦП, 28.

30

——_—————

ВыЪст5 съ евреями бФтутъь и поляки, п они

«Догадлыви бувалы, Усп по лисахъ, по кущахъ повтикалы> ')

Съ чувствомъ удовлетвореннато мщени посылаетъь пЪвецъ въ догонку бёгущимъ врагамъ лзвительное слово упрека и з.10- раднаго смЗха.

Но „не всуе поляки, по выраженио позднфйшаго лзто- писца, жалФючи утраты Украини, раемъ свЪта польскаго ее наричаху и провозглашаху“ *). Много разъ потомъ они в0з- вралщались назадъ, и снова „счыналыся звелыки войны на Вкраини“ 3), кавкъ при жизни Хмельницкаго, такъ и по смерти его. Самъ Хмельницый не рЬшилъ задачи своей во всю ширину требоваюй, поставаенныхь ему народомъ, — не вс добились воли, не всф сдфлались козаками. Изъ среды самаго козацкаго сословя начали выдЪлятьея дукы - срибля- ныкы: это были свои домашве паны-ляхы, которые начали стремиться къ порабощеню не только поспольства, но и рядо- ваго козачества. Продолжалась такимъ образомъ жизнь, смут- камы и печамы переполненная. Не было въ стран силы, ко- торая могла бы разорвать этоть заколдованный круг, гдь угнетаемые ‚ опираясь на поддержку, получаемую не изъ народной среды, часто превращались въ угнетателей, созна- вавшихъ, что центръ тяжести не въ народЪ, а въ посторон- нихъ вмяшяхь, враждебныхь народному идеалу. Самый идеалъ этотъ не быль поставленъ на почву правоваго порядка, обезне- ченнаго матеральной силой, которой обыкновенно располагаеть государство. | |

До 1775 года жила еще запорожекая СЪчь, которая была слабымъ подобемъ этой матерлальной силы,—и вотъ на- родъ создаетъ на этой, можно сказать, мнимой величин$ фан- тастичесый образъ запорожекаго тетмана, защитника бфдныхъ и угнетенныхъ. Въ жалкомъ видЪ ^озака-нетяи, слоняетея онъ

т) Пием, П, 112. *) Лътопись Величка, Предислов1е къ [-му т. _ 8) История. пфени. Антоновича и Драг. И, 10.

51

на путяхъ ордынекихъ, въ поляхъ кимимскихъ. Вотъ одинъ разъ приходить онъ въ городъ Черкасы. гдф была городовая знать, значные козаки, дукы-срибляныкы. Входить онъ въ корчыу, а вслЪдъ за нимъь являются и дукы. Стали они пить и гулять, насмзхаясь надъ оборваннымъ козакомъ, а затёмъ приказыва- ютъ „Насти Горовий, шынкарци степовий“. что-бы она вытолкала нетяму „у потылыцю зъ хаты“. Слфдуетъ затЪ$мъ комическая сцена борьбы шинкарки съ козакомъ, который, повидимому, со- знаетъ, что не рыцарекое дБло воевать съ женщиной; поэтому онъ ограничивается только тфмъ, что

«Козацькымы пьятамы у порпгъ зачипае,

А козацькымы рукамы за одвирокъ хватае,

Пидъ мысныкомъ голову козацьку-молодецьку ховае».

Пот шаются дукы-срибляныкы. Одинъ изъ нихъ—болЪе до-

бродушный

«Изъ кармана людсьву денежёу выймавъ,

Настп кабашний до рукъ оддававъ».

Онъ приказываеть ей на эту денежку отпустить хозаку- нетять хоть плохого пива. Посылаетъ Настя свою наймычки 3: этимъ пивомъ. Наймычка, конечно, на сторонЪ козака-нетяти. Принесла она изъ погреба добраго пива, но, желал скрыть это отъ хозяйки, она

«Въ свитлыцю вхожае, Свий нисъ геть одъ канвы одвертае, Будто те пыво воняе».

Выпилъ козакъ пиво и сталъ бушеваль: «Эй вы, ляхове, вражп сынове>, говоритЪъ онъ, ‹ивъЪ порогу

посувайтесь, Щобъ було мени, козаку нетязи, де на покути изъ лаптямы спсты».

Вынимаеть козакь свой кожаный чересь и высыпаеть на столъ кучу червонцевъ. Сцена быстро измЪняется, духы-срибая- ныкы предлатаютъь ему угощене. Но козакъ. въ отвЪтъ на эту любезность, подходить въ- окну. отворяетъ форточку и зоветъ своихъ джуръ. ПрибЪгають джуры и одфваютъ козака въ бога- тое тетманское платье:

52

о

‹Батьку козацькый>», говорятъ они, «Товы тоби тутъ пустуваты? Часъ—пора иты на Ввраани батьвуваты!»

Тогда только догадались дукы-срибляныкы, что это былъ ни- кто иной, какъ самь „Ганжа Андиберъ, гетманъ запорожеькый“. ДЪлаются они еще любезнъе:

«Прысунься ты до насъ, кажуть, блыжче,

Новлонымося мы тоби ныжче,

Будемъ радыться, чи гараздъ-добре на елавний Украины прожываты» .

Возакъ не пьетъ, а проливаетъ напитки, предложенные ему дуками, на свош дороши шиипы:

‹Эй, шаты моп, шаты!› говоритъ онъ, пыйте, гуляйте! Не мене шанують, васъ поважають».

Лума заканчивается т$мъ, что онъ приказываетъ козакамъ свонмъ высфчь передъ окнами корчмы разжирфвшихъ богачей,

что-бы они его ‹спомыналы И ло вику памьяталы». Козаки исполняютъ приказаня гетмана, приговаривая: «Эй, ДУБЫ вы, дукы! За вамы лугы и лукы, Нигде, нашому брату, козаку—нетязи, статы коня попасаты> *).

Р%+шеше вопроса патрархальное и, во веякомъ случа, неубЪдительное для одной стороны и безполезное для другой. Представитель безженнаго рыцарства, Ганжа Андиберъ, безъ сомнЪн!я, не могъ найти выхода изъ того положеня, въ кото- ромъ находились семейные козаки въ самой УкрайнЪ, гдЪ го- раздо было труднфе стоять на высотЪ козацкаго долга, — не могъ онъ, конечно, и белъкуеаты на Бкраини. ЗдЪеь козаки- нетязи были безеильны въ борьбБ за свое существоваше. Рано или поздно они должны были раздлить участь но- сполитаго люда, т.е. подчинитьея домашнему закрзпощеню.

1) Отрывки изъ думы мы призели по тексту, напечатанному въ Занискахъ о Южной Русм Кулиша т. Г, стр. 200—209.

58

Мноше изъ этихъ нетя оставляли семью и убогое хозяйство свое и приставали къ войску, чтобы искать счастья, котораго не находили дома. Въ дум „о козацкой жизни“ изображается это явлеше, получившее, какъ видно, свой типичесвя черты въ эпоху разложеня козачества. „Покидаю тебе“, говоритъ козакъ, обращаясь къ козачк$,

и прошу тебя, что-бы ты берегла „худобу“. Въ чемъ-же эта „22/0064?“

«У комыни клоччя емуга,

А въ запичву кншка муруга» 1..

Вызхаль козакъ, не обращая внимания па отчаянную мольбу жены остаться дома. Не сбылись заклятья ея, чтобы „побыло его въ чыстимъ поли тры недоли“: и добрый конь ето не присталъ, и козаковъ онъ догналъ, и козаци его полюбили, и въ курень его пустили, да еще мало того ‚отаманомь поета- новылы“. Казалось-бы, онъ все налиелъ, чего некалъ. Но тянетъ его къ домашнему очагу. Пру$зжаетъ онъ домой. Оказывается, что козачка

‹«Чотыри недили хаты ве топыла, Вона зъ шынку не выходыла» , — Что «коло его двора нема п кола», — Что жена его «горшкомъ воду носыть,

Ополоныкомь дпты вапувае» 2)

Съ тайнымъ сознанемъ своей вины выбЪфгаетъь козачка на встрЪчу своему мужу, но козакъ

‹Ич келепомъ по плечамьъ прывнтае, Карбачемь по спынни затынае» 3).

Этотъ суровый привЗтъ перенесла козачка безь огорчешя. Въ ожидашши счастливыхъ дней она угощаетъ козака, а на во- просъ злоязычныхь сосЪдокъ, что у нея за знаки подъ глазами, она отвзчаетъ, что пошла она

ии —доы———_—д_——д_——_д—д_

1) „Клевская Старина“, 1884 г., Декабрь, стр. 640. 2) Пу4еш, 641. $) Записки о Южной Руси, Кулиша, 1, 218.

5

84

‹ВЪ ХЛИВЪ, ПО ЛУЗЫНУ, Та пилбыла собр очи на &ЛЮЧЫНУ. Оттакъ тая Еозачка добре дбала, Свого козака покрывала» 1)

Что-же козакъ? Онъ сидитъ въ корчмЪ, да „медъ-выно кругляе, «Корчму сохвалаяе: «Гей корчмо наша. корчмо-княгыне, Чомь въ тоби хозацького добра батато гыне? Й сама еси неошатно ходышф, И насъ, козакивъ-нетягъ, пидъ случай безъ свытокъ водыигь»*).

Въ этихъ словахъ, исполненныхь ироническаго самообли- ченя, мы узнаемъ того-же пфвца, который воспЪвалъ нзкогда славные дни козачества... Перестроиль онъ теперь струны своей кобзы, чтобы извлечь изъ нея иные тоны, близке къ отчаянтю...

Таково въ общихь чертахъ поэтическое настроев!е въ на- ролныхъ малорусскихь думахъ со всЪми его видоизмВнен1ями. СвидЪтельствуетъь оно о томъ, что ифвецъ стоялъ на высотЪ народно-нац1ональнаго самосознаня, представителемъ котораго было въ свое время козачество, — на, высот» идеаловъ козацкой жизни съ ея шумною славою, съ ея недолгов$чной волей и измёнчивой долей. Самое слово козаций для него равнозначи- тельно было со словами: родной, свой, поэтому онъ употре- бяяетъь это слово для того, что-бы отличить свое оть чужаго: козацькая земля, вира, душа, золова, козацькее тило, козацики церквы, шаяхи, торьи, рики. Но; независимо отъ этого козац- каго мровоззрЪн1я, онъ чувствуеть въ себф способность отзы- ваться на вс радости и печали козацкой жизни живымъ твор- ческимъ словомъ, въ которомъ слышатся самыя разнообразныя и притомъ сложныя чувства: есть въ этомъ словз вс$ отт$нки см$- ха, какъ и всВ оттБнки горя, переплетаюциеся между собою въ самыя разнообразныя сочеташя. Это слово могъ сказать только

1) 1 @еш, 219. ") Записки о южной Руси, Кулиша, 1, 220.

85

пЪвецъ, усвоивпИй опред$ленный методъ мысли и чувства, тотъ методъ, который вырабатывается подъ вмяшемъ культурной при- вычки къ самонаблюдентю, къ анализу пережитаго и передуман- наго. Мы думаемъ, что въ распространен этой привычки не- мало важную роль играла южно-русская школа. Внутреные при- знаки школьных вмяшй въ язык и поэтическомъ стил ма- лорусскихъ думъ мы видфли выше, теперь укажемъ внфшея черты, сближаюния думы съ старинными произведенями южно- русской литературы.

Нельзя не замфтить въ язык думъ книжныхъ, церковно- славянских элементовъь р$чи. Они встр$заются въ значитель- номъ изобили не только въ поучительныхъ, но и въ истори- ческихъ думахъ.

Во многихъ случаяхъ, наприм%ръ, пЪвецъ отступаетъ отъ обычнаго русскаго полноглас1я, замфняя слова: 10.4065, 1олова, 3040100, 10роды, словами: 34465, змава, злато, зрады— или же прямо употребляетъ церковно-славянсыя слова вместо народ- ныхъ: иероть, прахз, уста, смырение, собрание, возлюбыты, воздыхалты, вкушолиы, аще, паче, найпаче и проч. Даже формы церковно - славянсвля нерфдко онъ предпочитаетъ народнымъ: 005 сустава, пидз нози, будеши, фече, и т. п.

Желая сохранить церковно-славянскй колоритъ рЪчи, пз- вецъ передЪлываетъ иногда слова такимъ образомъ, что они получаютъ не то книжный, не то народный видъ, напримЪръ: опрощение, олиты, у руцяхз, олци. По поводу послфдняго слова извЪстный исполнитель думъ Вересай замЪтилъ: „усе одно вовки, тильки тутъ не можно такъ казать“ 1).

Другой кобзарь, дедоръ Кононенко, пЪлъ одинъ разъ:

«Шапку изъ головы знимае», а въ другой разъ: «Шлыкъ пзъ головы знимае» ,

но предложиль записать это послБднее выражеюе, объясняя. первое т$мъ, что онъ „по простому спивавъ“ °). `

1) Заииски юго-зап. отдЪла геогр. общества 1873 г., Матералы, стр. 13. 2) Записки о Южной Руси, Кулиша, [, 119. 3*

36

Такимь образомъ, въ сознанш ноздизйшихъ кобзарей языкъ думъ пе есть’ обыкновенный, простой языкъ. Безъ со- мнЪн!я, такъ же смотрФли на него и длревнЪйпие кобзари въ эпоху создавя самихъ думъ. Можно полагать даже, что въ старину онъ мепфе отшлифованъ быль въ народномъ духз, чфмъ теперь,—по крайней мВрЪ, не забыты были въ немъ ста- ринныя слова, забытыя нзкоторыми позднзйшими кобзарями *). Изъ словъ этого разряда особенно любопытны т$, которыя въ самомъ построен своемъ представляютъ слзды творческато искусства въ сочетанш церковно - славянскихъ особенностей р%чи съ пародными. Мы разумЗемъ тавя сложныя слова, какъ домодержавець, заосопротывна (хвыля), людоблавне (Запорожье), зкипомави и златосынц (киндякы) и т. н.

Очевидно, подобныя слова могли явиться въ думахь не иначе, какъ подъ вмян1емъ особеннаго умственнаго настрое- ня, которое некало для своего выраженя соотвЪтствующихь красокъ не только въ народномъ, но п вЪ книжномъ словЪ. Во всякомъ случа, едва ли можно сомнфваться въ томъ, что творцы думь были люди отчасти книжные, и что они способны были не только въ усвоено книжныхь вмян!Й, но и къ ‘пере- работк ихъ въ народномъ духЪ. й

Ёъ тому же выводу приводитъ насъ и наблюдене надъ построемемъ предложеня, какъ въ думахъ, такъ и въ старин- ной малорусской проз$. Обычное явлене въ ней--фэто поста- повка глатольныхь сказуемыхъ въ конц предложеня, отчего получается иногда своего рода стихъ, рифмованный такимъ же образомъ, какъ и стихъ думъ. Приведемъ нфеколько примЪровъ:

„(Паны) не только на здоровье ихъ (подданныхЪъ своихъ) ‘ийалы, але и вЪ$ру ихъ зломыты умьмилялы, и власне яко зъ

+) Поразительный примзрь забвен!я старыхъ еловъ встрфчаемъ мы въ дум8 объ Ивасв Коновченко, записанной отъ бапдуриста Васима Макуленко, жителя Седневскало, черн. у. въ 1854 г.: „Изъ дан-годыны“ вм ето: „изъ деньгодыны“, ‚ КОВЫЛЬ- горелка“, вмЪето „оковыта-горилка“, „гершя“ выфсто „герць“ и т. и. Зам чательно при этомъ, что одно искажен1е влекло за собою другое: выражен1е „еднораль пол- ковницкый" выпудизо исполнителя думы иеказить прозвище полковника, который называется у него то Кореуискимъ, то Корсицкимъ для рифмы. Искажен1е языка выразилось слабостью этого вар1анта думы въ художественномь отношени,

37

неволныкамы яоступалы, одно податками выдыраючи, и работы на нихь вымьшляючи, за слово въ н%вечъ оборочаючи и забы-

ваючи, и на Бога не памятаючи, и кровь невинную ироливаючи“. (Слово о бездождши, намятникъ конца ХУИ в.) 1).

«То ще-то паны-Ляхы,

Мостивии чаны, По козакахъ п по мужывахь стациею лосталы, Да велывую стапию вымьииляль,

Одъ ихъ включи поотбиралы». {Дума о бЪлоцерковекомъь мир и войнф съ поляками} *).

Или: „на той чаеъ христане жидовъ незбожныхъ вопанялы, иншихъ мечемъ забали, иншихъ въ р$фкахъ лиониаи и иншихъ

иншою смертю розмаитою зубу“. (Месея праведный, 1. Галятовекаго) 3).

«Тодн то козави.... здобу хорошу соби коло жыдивъ-рандаривь лалы, На славну Украину прыбувалы, Очертомъ сидалы, Сребро п злато на три части паёваль» . (Дума о жидовскихь откупахъ) °).

Еще примБръ:

„Скоро жолнЪзре Иродови увойшли у Виелеемсый повЪтъ, заразъ почали чинити по малыхъ дЪточкахъ невинныхъ 07187915: отъ персей матернихъ отрывали да позубляли, н розмаитыи имъ смерти завдавали.... А дЪточки, яко немовятка будучи, того не знают, они донъмають, ижъ то зъ ними жарти маютз, за мечъ ручками ся4аюте, подъ мечъ головки свои тилямоте, а они, ока-

анные, головки имъ истинаютье“. (Казанья на соборъ пресв. Богородвцы по рукоп. 1751 г.5).

«То ше мы, брате, недобре вициялы, По улицяхъ добрымы коньмы зулллы,

1) Юкнорусск. лВтопиеи, изд. Б$лозерекимъ, 1856 г.

2) Запивки о Южн. Руси, Кулиша, Г, 52.

3) Изд. Клевонечерской лавры, 1664 г.

“) Записки о южной Руси, Вучита, Г 63.

5) Матералы до литер. апокриф. Калитовекаго, 1884 г., стр. 22.

38

Литвы маленькпи кинрмы розбывалы, Кровъ хрыстыянську безневынно пролывальь. (Дума о бурБ на Черномъ морз) *).

Зам чательно при этомъ, что глагольная рифма, книжная по своему происхождению, прочно утвердившись въ народныхъ малорусскихь думахъ, отсюда уже въ свою очередь оказывала иногда замЪтное вмян!е на языкъ нфкоторыхъ прозаическихъ _ произведей старинной малорусской литературы. Такъ, въ Ва- заньи на соборъ Пресв. Богородицы эта рифма стоитъ въ не- посредственной связи съ поэтическимъ настроешемъ автора, ко- торому знакомы были не только стихотворныя произведения ста- ринной малоруеской школы, но и народныя малоруссыя думы. Совершенно справедливо замфчаетъ г. Сумцовъ, что „н$зкото- рыя преступленя Ирода въ этомъ Казаньи напоминаютъ прес- туплешя Алекся Поповича въ дум8 про бурю на черномъ морз,— горе родителей обрисовано чертами, сходными съ т5ми, кото- рыя находятся въ невольницкихъ думахъ“ ?). Отсюда видно, что въ старинной Малоросеит было живое общене между шко- лой и народомъ. Много перекрестныхъь путей шло отъ народа къ школЪ, и обратно, —много людей двигалось по этимъ пу- тямъ, внося въ школу народное мровоззр$не и вынозя изъ нея научные премы мысли и р$чи.

Намъ нужно всмотр$ться въ типичесвя черты этихъ лю- дей, чтобы выяснить для себя условя, среди которыхь возможно было творчество народныхъ малорусскихъ думъ.

*) Записки о Южной Руси, Кулиша, т. Т, 30.

2?) К1евс. Старина, 1887 г. Сентябрь, 20. Можно вотрЗтить иногда отраже- ше языка думъ даже въ дфловыхь бумагахъ. Такь, въ духовномъ зав щаюи Я. Ли- зогуба отъ 1698 г. говорится, ятобы сывъ его Евфимъ „матки своей ни въ чемъ, ховай Воже, не раздражаль и не кеилячи повинность синовскую противъ неи ока- зовалъ, т. е оную ч1ивъ, чиановавъ и поважавъ“. (Юев. Стар. 1882 г., Янв. 106).

П. Странствующе швольники въ старинной Малоросси.

По отрывочнымъ статистическимъ даннымь, уцёлвшимъ отъ прошлаго вЗка, можно судить о томъ, какъ широко рас- пространены были народныя школы въ старинной Малорос- си1). Обыкновенно, вмфстВ съ церковью строили и школу: здесь жилъ иане-дякь съ своею дружиною пЪвцовъ и чтецовъ церковныхъ 2). Уже изъ этого видно, что мы имземъ дЪло съ явлетемъ не случайнымъ, навзяннымъ соображенями, чуж- дыми народному мровоззрнио и народнымъ симпатямъ.

Остановимся на этомъ явленш со стороны внутренней связи его съ умственною и нравственною жизню малорусскаго народа. |

Нужно замфтить прежде всего, что дьякъ занималь свое положене не по сословному происхожден1ю своему изъ духов- наго зват!я, а по должности, которая доступна была для всфхъ сослов1й 3). И однако же это было лице немаловажное въ при-

1) Основа, 1862 г., Май, статья А. Лазаревскаго: „Отатистическя свёл ня объ украинскихъ народныхъ школахъ и госииталяхъ въ ХУП л,“— Журналь Мин, Нар. Просв. 1861 г., Январь, статья Сухомлинова: „Узизища и народное образо- ваше въ черниг, губ.“ — Руководство для сельскихъ пастырей, 1864 г., ст. Крыжа- новскаго: „Очерки быта малорусскаго сельскаго духовенства“. — Украинская ста- рина, Данилевскаго, 1864 г., „Харьковсня народныя школы 1732—1863 г.“ Зем- сый сборникъ черниг. губ, ст. Ефименка: „Народное образоваве въ черниг. губ.“.

*) Черн. Епарх. В$д., 1865 г., 340. Еще до сихъ поръ во миогихъ мфотахь Малороссн дома, гдВ живуть церковнослужители, назызаются школами. = ^^ 3) Только вв 1171 г. ыевсый нитрополить Гавриль Кременецкий! сдфлаль распоражен1е о томъ, чтобы кандидатами на должность дьяка былин исключительно дЪти лицъ духовнаго зватя, а въ 1778 г. при томъ же митрополит введены были въ церковные праходы такъ называемые икийы, по которымъ полагалось ири

4.0

х0д%. При одной церкви могло быть два и даже три священ- ника, но всегда былъ одинъ только дьякъ, избранный грома- дою за добрый злась, за надлежащее знаве службъ церковныхъ и умфнье вести ихъ благолБпно и благочинно. Этого мало. Отъ дьяка требовались таланты педагога, потому что онъ самъ долженъ быль заниматься обученемъ помощниковъ своихъ при исполнения службъ перковныхъ. Какъ учитель школы, онъ на- зывалея 1анз-бакалярз, а какъ начальникъ ея—панз-дирелтофь. Въ чемъ же заключалось его бакалярслтво? Кого, чему и какъ Училь дьякъ? | Училъ онъ м0.1094к0в5 ипольныхе, какъ жившихъ въ школЪ,

такъ и приходившихъ въ нее. Жили въ школ безирютные сироты, которымъ некуда было дЪваться, приходили— дфти ко- заковъ и посполитыхъ, людей богатыхъ и бЪдныхъ. Въ изв®- стной вертепной драм$ ЁВлимъ и жена его—люди бфдные, но это пе мВшало имъ посылать своего сына въ школу, при чемъ за трудъ бакаляра расплачиваются они вмсто денегъ свиньей. Этотъ живой гонораръ, какъ дьяку, такъ и вемь обитателямъ школы, пришелся по вкусу:—,„Цни, ирци, фертикъ Иванець“, восклицаеть дьякъь, обращаясь къ одному изъ школяровъ, оче- видно, сожителю своему, |

«Спишы сюды 3140,

Клым!й сотворывъ намъ честь,

Давъ свыняче тило».

Когда свинья была унесена, дьякъ обращается къ Климу съ благодаретвенной р$чью:

«Обреченную вашу жертву, говорить онъ, съ благодарностлю пр1емлемь Й выю вамъ объемлемъЬ

одномъ священникВ два, ири двухъ — чегыре, при трехъ —шесть причетниковъ. Съ того времени выдающееся положенте дьяка, въ приход начало все бол$еи болфе съужи- ваться (Руковод. для сельзсклхь пастырей, 1861 г., № 49, 79—80). Что касаетея до заштатныхь перковниковъ, то въ 1788 году Екатерина П предписала обратать ихъ въ военную службу при черноморскомь адмяралтейств. О переселении ихъ въ Новоросйеюй край, см. любопытвую замфтву П. Иванова въ „Ю1евек. Старин%“ 1891 г., Ман.

41

Нрослезилея Климъ отъ такой торжественной. учтивости письмёниало человзка ').

Какъ видно, голодное житье было въ школ — особенно длЯ МОлОДиковь ШКолЬНыхЬ, но оно скрашивалось надеждой, которую въ душф лелеяль каждый изъ нихъ, со временемъ сдфлаться дДьякомъ, а потомъ, по меткому выражешю народ- ному, выдряпаться и на попа’). Нужно было только усвоить всю премудрость школьную, которая начиналась обыкновенно съ изучетя зрамётки (букваря) и расширялась по мёрЪ изу- чешя исалтыря и часослдвия — основныхъ богослужебныхъ ЕНИГЪ, ПОДГОТОВЛЯвШихЪ молодика къ практическому заявленио своихъ способностей и познанЙ предъ всею громадою — на клирос$, въ церкви. Нужно было также изучить всё напфвы церковные — восемь гласовъ на „Госиоди, воззвахъ“, восемь гласовъ на „Богъ Господь авися намъ“ и столько же гласовъ на ирмосы, да сверхъ того, изучить пфн!е самоласное, т. е. т5 же псалмы и ирмосы на свой собственный голосъ, и я0доб- ное, т. е. ифше двойнаго текста на одинъ и тотъ же гласъ3).

Не легка была эта наука. Мнопе такъ и оставались м0- лодиками на всю жизнь, исполняя низпйя причетничесяя обя- занности при церкви 4). Особенно трудно было изученле 1ра- матки. Сопровождалось оно обычными въ старинной школь наказатями по ттъьлу. Какъ былъ горекъ этотъ корень ученая, можно видфть изъ одной шуточной вирши, которая сохрани- лась въ народномъ пересказ до настоящаго времени.

«Вазавъ мени бакаляръ промовыты: «Азъ, Азъ»

А якъ ще я не вымовывъ, винъ по пыци: «разъ, разъ!» Крыкнувъ же винъ у друге: «А ну, кажы: Букыр

Ой ще жъ бо я не вымовывъ— попазь въ ёго рукы. Крыкнувъ дали въ третий разъ, що бъ вымовывъ: «Виде»

1) Малорус. вертепъ, Г. Галагана, „ев. Стар.“, 1882 г. Октябрь, 35—36.

2) Руководство для сельскихь пастырей, 1861 г., № 39, 138.

3) Украянсв. старина, Данилевскаго, стр. 297.

*) Въ списЕВ перковниковъ отъ 1765 г, находившихся въ г. ПрилукВ, по- казаны въ числ молодиковъ школьныхъ лица разныхъ возрастовъ отъ 12 до 39 лёть. Сы. Архивные отрывки ддя истори полтавск. сиаржи, А. Лазаревскаго,

Вып. Г, 1881 г,

42

А вже жъ &го жвава рука по чупрыни иде. Ой якъ сказавъ у четверте: «вымовлай: жывите!» «Ну-те-жъ, хлопци, заразъ &го на лавку кладите!» И просывся, и молывея, а ще бильтиъ злякався,

Во задалы таку хлосту, що й свита зцурався»... 1).

Въ субботу, обыкновенно, иромоваялы вс молодики школь- ные передъ паномъ бакаляромъ то, что было выучено въ тече- не нелли: кто изъ нихъ не твердь быль въ познаняхЪ, тотъ получаль суботника. Чуть не до нашихъ дней исполнялось это старинное правило, обозначенное еще въ ХУТв. въ уставЗ луцкой братской школы, гдЪ говорится, что по субботамъ „ди- даскаль маеть дЪтямъ и памятного не боронити, по чаши школьной испити“ *).

Олнимъ словомъ, школа была суровая...

И однако же народъ предпочиталъ ее такъ называемымъ народнымъ училищамъ, которыя въ конц® прошлаго вЪка Ека- терина П начала заводить въ Малороссй. Давно уже выяснено, что главная причина нерасположеюя народа къ этимъ учили- щамъ заключалась въ бюрократическомъ характер ихъ: они были разсадниками мелкаго чиновничества и всякаго рода кан- целярскихъ сутятъ и ябедниковъ, которые были несимпатичны для народа‘). Въ свою очередь мы скажемъ, что ВЪ НОВЫХЪ училищахъ народъ не нашель удовлетворен1я своимъ церковно- общественнымъ потребностямъ, которыя заключались не въ одной грамотности, приспособленной къ церковному богослуже- ню, но и въ усвоеви навыковъ и вкусовъ, можно сказать, эстетическихь и даже отчасти литературныхь. Въ самомъ ДЪлЪ, было бы грубою ошибкой сводить все образовательное значевне старинной малорусской школы только къ граматЕЪ, псалтирю и часловцу...

Мы имЗли возможность пересмотрЪть не мало школьныхъ сборниковъ, составленныхъ въ прошломъ и въ начал настоя-

1) Отаросв. Бандуриста, Н. Закревскаго, 1866 г., 122. ?) Акты, издан. времен. коммисей, Т, 108.

8) Жур. Мин. Нар. Просв., Январь, 1864 г., Сухомлиновъ „Училища И народное образован1е въ черн. губ.*, 9, 39.

43

щаго вЪка и предназначенныхъь дла практическаго употребле- я въ школ и вн школы. По своему формату они напо- минають наши записныя книги и завлючаютъ въ себф массу всякаго рода стихотворевй на языкахъ славянскомъ, книжномъ малорусскомъ, народном малорусскомъ и даже польскомъ. НерЗдко встрФчаются въ этихъ сборникахъ и народныя пени съ нотами и безъ нотъ. Изучене этого матерала, по нашему мн$®ыю, должно служить основой для разъясненя интересую- щаго насъ вопроса о происхождени своеобразныхь пр1емовъ мысли и рЪ$чи во многихъ произведемяхъ народной поэз! и особенно въ народныхъ малорусскихъ думахъ.

Считаемъ необходимымъ прежде всего возстановить для себя отживиий образъ людей, которые занимались составленемъ школьныхъ сборниковъ, удовлетворявшихь, какъ видно, литера- турному вкусу и нравственнымъ потребностямъ своего временн.

Это были старинные слуден высшихъ латинскихь шШколъ и странствующие дьяки, которые носили въ народ$ характер- ное прозване мандрдванныхе дъяковъ. ТЪ и друге назывались также иивортзами— полагать надобно—по особенному пристра- ст ихъ къ употребленшю пива.

ИзвЪстно, что въ старину и высшая школа въ кра, Ака- демя вевская, не обезпечена была отъ нужды и голодания. Содержалась она на доходы съ имфвй братскаго монастыря да на доброхотныя подаявя съ вевекихъ и повзтовыхъ обы- вателей '). Сборъ этихъ подаян! организованъ быль посред- ствомъ тавъ называемыхь хомреящй, но пользовались этимъ сборомъ только немног!е сиуден, живпие въ самомъ братетвЪ, большая же часть б%дняковъ, приходившихъ въ братевя школы со стороны, должна была промышлять сама о себф. Лучше изъ нихъ поступали на кондиции въ дома шляхетныхъ людей

1) Первый жалованный овладъ Академи положенъ грамотою парей Петра и Тоанна Алексзевичей въ 1694 г. Повелно было отиускать изъ вевской казны на Академю, которая въ то время называлась еще Коллегей, по 50 р. деногами и по 50 чотвертей хлёба. ЗатВмъ это содержане постепенно увеличивалось н до- шло чрезъ”етолме въ 1797 году ло 12 тысачь рублей вь годъ. (Описаше ева, Завревскаго ТГ 162).

44

въ качествз домашнихъ наставниковъ, которые носили въ то время солидный титулъ инсиетотро6ё. Остальная браля т$ени- лась по церковноприходекимъ школамъ, получая отъ прихс- жанъ скудное вознаграждене пищею и дровами. По невол% приходилось добывать средства къ жизни испрошевемъ подая- в. ЦЪлыми толпами ходили по улицамъ города миркачй, по- лучивиие это назваве отъ перваго слова пени, въ которой выражались благожелатя домохозяевамъ за милостыню. Въ праздники Рождества и Воскресешя Христова они являлись въ дома обывателей съ поздравительными виршами и празднич- ными кантами. БКогда же наступало время лётнихь каникулъ, безтраютные бЪФдняки расходились по всему краю съ разными запасами школьной мудрости, чтобы собрать каще-нибудь дене- жные запасы на учебное время года. Это были своего рода хождешя въ народъ-—такъ называемыя—энениийи, послв ко- торыхъ юмевская Академя не досчитывалась многихъ цитом- цевъ своихъ. Одни изъ нихъ увлекались обстановкою сельской жизни, о которой мечтали еще въ школ.

«Любезно село говорится въ одной рукописи прошлаго вЗка, «Вогда уважу твон сладчайпии страви—

Капусту, горохъ, р$иу, бобъ, въ салф варени?

О вечери жаслив!! О ноч$ блаженнЪ *).

Подъ вмяшемъ этой обстановки они затятивались глубже и глубже въ тину повседневной жизни, ут%шая себя мыслю, что наука не составляетъь ихъ призваня. Есть любопытная пруказка въ той же рукописи, изображающая это настроеше:

«Не инись, что тебф не дано отъ Бога: Безъ Бога, знаешь, ниже до порога.

Если не рожденъ, не сунься въ науку:

Ахъ, многи черезъ то въ вфчну впали муку! Не многихъ мати породила къ школ%. Хочь ли блаженъ быть?

Будь сытъ въ твоей дол» 2).

*) Рукои. К ево-Михайлов. монастыря, № 1752. 2) дел.

45

Моне изъ эпетентовь томились жаждою привлюченй и исчезали безелЗдно на „славномъ ЗапорожьВ“, слагая головы свои въ тревожной жизни войсковаго братства. Боле счастли- вые изъ нихъ находили тамъ же свое призван!е въ каламаль войсковаго писаря. Не мало было и такихъ, которые съ дер- зновенною душею переступали черезъ порогъь панскаго дома въ качеств вольныхъ людей, а потомъ сами не знали, какъ вырваться на волю!). Но главнымъ убфжищемь для вовхъ странствующихъ икольниковъ была сельская школа. „Школа всякимъ страннымъ домъ есть вольный“, гласитъ старинная народная пословица‘). ЗдЪсь бросали якорь утомленные стран- ники на болфе или менфе продолжительное время. Иные оста- вались въ приходВ навсегда въ качествЪ дьяковъ или же по- мощниковъь м$стнаго льяка. Друе шли дальше, постепенно усваивая привычку къ бродячей жизни, неполненной велкихъ треволнен1й и злоключевй. Нужно сказать, впрочемъ, что и весь посполитый людъ въ то время тоже пользовался правомъ вольнаго перехода отъ одного пана къ другому до самаго за- крфпощен!я крестьянъ. Ве искали счастия въ передвижени съ м5ста на мЪето, кромЁ тЪхъ, которые посредетвомъ уря- довъ и другихъ привиллегированныхъь положен! получали воз- можность свить себЪ теплое и прочное гнЪздо. Понятно, что и кочеванье школьниковъ изъ одной школы въ другую не могло казаться тогда явлешемъ страннымъ или же постороннимъ. Такъ, изъ самыхъ услоый жизни выработалаеь въ старинной Малоросеи своего рола передвижная школа изъ бродячихъ Школьников, которые быстро превращались въ мандрованныхъ ДЬЯКОВ? 3).

<-> -

*) Украинск. старина, Данилевскаго, 298—299.

2} Украинськи приказки, Номиса, стр. 119.

3) Случалось иногда, что видъ странствующаго школьника принимали на себя люди, келавийе избъжать опасности изи же уйти оть б%ды. Въ ЛЪФтописи Величка есть любопытное извфсте о противвикв Дорошенка, гетманф Стр%ев- скомъ. Онъ быль разбить однимьъ изъ отрадовъ войскъ Дорошенка и „отъ настолв- шея ему тогда бЪди, сямъ и тамъ туляючиея, спасль гоноръ евой гетмансый титу- зомъ школярокимъ“, (т. П, 224).

46

Чтобы познакомиться съ бытомъ и нравами этихъ людей, остановимся на автоб1огра/фи одного изъ нихъ, Ильи Турчи- новскаго, который „по школамъ волочилея“ въ первой четверти прошлаго вЗка 1).

Турчиновскй былъ сынъ березанскаго сотника, учился сперва въ м$стной березанской школЪ, а потомъ въ низшихъ классахъ кевской Академш, откуда взятъ былъ матерью до- мой для помощи въ хозяйств5 и „за домашнею‘ суетою всего позабилъ“—и вотъ онъ началъ странствовать „для повиданя боле свфта и учемя“. Сперва онъ состоялъ писаремъ дворо- вымъ при сотникЪ синявскомъ МандрикЪ, а затЪмъ отправил- ся съ двумя подобными себЪ искателями приключенй въ г. Могилевъ-Литовеый. На дорог произошла между ними ссора. Спутники его—„лютые Диоклипяне“, какъ онъ говорить, чуть было не убили его, но ограничились т$мъ, что отобрали у него деньги. Въ пограничномъ селф Поповой Горз принять онъ быль „до половины дяковской“ и прютилея въ приходской школ, но „лютые Диоклитяне“ донесли на него сотнику ком- панейскому, который стоялъ въ томъ селЪ, что Турчиновсвй по дорог5 дьяковъ въ школахъ обижалъ, книги и деньги у нихъ похищаль, поэтому тою же дорогою они возвращаться назадъ не могутъ. Сотникъ велфлъ отобрать у него деньги, книжки и одежду и забить въ колодки, какъ вора, а за отобранныя ве- щи приказалъь шинкаркВ подать судьямъь и тфмъ „лютымъ Диоклитянамъ“ меду. Началея шумный пиръ съ пфнемъ, за- ставляли пЪзть и осужденнаго: „еднакъ я‚— товоритъ Турчи- новсвый,—хочай и покушался сп$вать, но за общмяюемъ слезъ не моглъ и гласу отвести“. Отъ шума и гама пирующихъ проснулея атаманъ компанейсвлй, который въ это время спалъь на печи. Оказалось, что это былъ давн!й знакомый отца Тур- чиновскаго. ДФло приняло иной оборотъ. Турчиновскаго рас- просили, какъ сл$дуетъ, возвратили ему все имущество его, а клеветниковъ забили въ колодки на цфлыя сутки. Мало того—

') Рукопись первой половины ХУПТв., напочатанная въ „К1евской Старач$“, 1885 г., Февраль.

47

сотникъ компанейсый оставилъ его при себф писаремъ. Но не таковъ быль Турчиновсюй, чтобы усидЪть на одномъ м%стф. Отпросилея онъ у сотника въ Могилевъ „для обучешя языка латинскаго и провид$я по свЪту людскаго обхождешя“. Пе- резимовалъ онъ въ Могилев въ школ5 при покровской церк- ви, а весною поступиль въ 1езуитскую школу. Случайно услы- шалъ п5ше его православный епископъ въ церкви Преображе- н1я Господня и, узнавъ, что пфвецъ былъ православный, при- тласилъ его въ должность иЪвческую. Гезуиты прогнали его отъ себя, какъ схизматика. И на новомъ м$стф не обошлось безъ приключенй. Поссорилея онъ съ регентомъ архерейскаго хора, который, злобетвуя на него, во время всенощной на Св$т- лое Воскресевне Христово „пхнулъ его изъ хоръ черезъ же- лфзные балясы“. „Летфлъ я, говорить Турчиновскй, исъ хоръ на долъ, и ежели бы не потрапиль на женсюя главы, то бы о камень мармуръ разбился. И многимъ женамъ повреждены были главы, а единой старусБ и вся глава сломилась, якая у три дня и умерла“.—Регентъ, боясь гнзва архлерейскаго, при- нялъ католическую в$ру и продолжаль пресл$довать Турчи- новскаго. „Б$гая того зла“, отпросилеся онъ у архерея съ двумя пЪвчими въ г. Шкловъ, гдЪ пристроилея въ вачествв регента при монастырЪ Благовёщеня. Прожилъь онъ`здЪфеь че- тыре года. Но и тутъ, по обыкновению, нашлись враги у него. Одинъ разъ вмЪстз съ какими-то странствующими двумя сту- дентами изъ Вева на СвЪтлое Воскресен1е „выправиль“ онъ „далогь зъ интермедлею, на явй многолюдств!е благочестивыхь собралось, и римлянъ, и самихъ езовитовъ, и доменЪканъ, и жидовъ“. М5стный органистъ доминиканскаго кляштора, по наущению калолическаго духовенства, пригласиль его до „ор- гановъ сифвать“. Турчиновсвый отказался, не смотря на прика- заве губернатора. За это органисть съ замковыми драгунами избилъ его до полусмерти. Пришлось л%читься отъ побоевъ, | но по выздоровлени обиженный съ своими п%вчими засталь „того органфсту въ ночное время въ шинку и отреванъжеваль ему такожъь мями и шаблями“.... Посл этого происшестья нельзя уже было оставаться въ ШкловЪ, поэтому Турчиновсвй,

в

„забравши всзхъ ифвчихь, дубомъ по р5кЪ Днфпру пустился внизъ“. На дорог судно наскочило на корчу, пловцы едва спаслись, благодаря прибрежнымъ рыбакамт, а имущество ихъ вифств съ судномъ затонуло. Добралиеь они кой-какъ до Чер- нигова. Здфсь два спутника Турчиновскаго поступили на служ- бу къ архерею Радюну Жураховскому, а самъ 'Турчиновсый вмфетЪ съ остальными четырьмя пВвчими пруютился по просьбЪ генеральнаго обознаго Якова Лизогуба въ Седнев$ въ каче- ствЪ дьячка. Жиль онъ тамъ цфлый годъ, чтобы заработать на одежду и, „мало прродфвшиеь“, прибыль на свою родину, гдз засталь еще въ живыхъ отца, и мать, и всЪхъ родныхъ своихъ. „Въ дому мало поживши“, направился онъ въ Перея- славль, гдз и принять былъ регентомь въ „катедру“. Въ 1718 году женился и въ томъ же году епископомъ переяс- лавскимъ Вирилломь Шумлянскимъ рукоположенъ за заслуги пЪвчесыя въ священники на родину, въ м. Березань.—Такъ окончилась дьяческая каръера Турчиновскаго, который, велЗд- стые безпокойнато нрава своего, претерпЪвалъ не мало вея- кихъ бЪлъ и въ должности священника.

ОтдЪляя то, что относится къ личнымъ качествамъ самаго Турчиновскаго, не можемъ не признать въ немъ одного изъ типичныхь представителей мандрованныхв дьяковъ. ВеБ они, какъ и Турчиновсемй, отличались въ большей или меньшей степени продерзостью нрава и отвагой, управляемой голодомъ и выносливостью въ испыташяхъ всякаго рода. Въ дополнен!е къ этимъ чертамъ занимающаго насъ типа приводимъ отрывки изъ одной интерлюдш Довгалевскаго, нигдЪ еще не напечатан- ной, по рукописи первой половины прошлаго вЪка 1).

Начинается интерлюд1я монологомъ одного пивор$за, ко- торый размышляетъ о томъ, куда бы ему „приодягшись мало“ ° помандровать—въ Березну или въ Коропъ. Плфняетъ его градъ Коропъ, гдЪ всяве

«користы биваютьъ», куда ‹И соборн1и наш учащаютьъ,

1) Рукопись Кево-Михайловскаго монастыря, 1736 года, № 1710,

49

Вебмъ той камень, приб$жище зайцемъ и маты, ГдЪ браття животъ свой жаждеть скончеватн. Камо н азъ шествую алчн!й, жаждн!Й пити,

Да животъ мой въ град томъ могу кончити, — Въ немъ-же мы оть дЪтекихъ лЗтъ криличествовали И но шагу изъ диму рокового брали.

И тамъ насъ брат1я соборнЪйша знаетъ,

Толко туди появляюсь, то вся прибзгаетъ

Подъ нашу милость, дабп клиру сопричтитр,

И ‹оборъ мижь братю добре утвердити.

Не только жъ мы умфемъ клиромъ управляти, Но можемъ еще куншти разн1е писати.

Является другой пиворззъ. завязывается между ними раз- говоръ. Мы бывало, говоритъ новый пришелецъ,

«ЯБЪ колись на м$фецЪ бували,

То до мене вс$ странни въ школу прихождали, Ми бувало вс1ого по достатку маемъ,

Й хто ирайдетъ къ намъ въ школу, любезно вгощаемъ: Вел1е бяше число у насъ горЪлицф,

Полни чванцы текущы зъ подъ трубной криницы, И всего, слава Богу, бяше по достахку,

Що у людей, то и въ насъ—всякого статку, —

Да и теперъ богати: маемъ воли и теляцы,

Иже купно мандруютъ по стфи въ трубницЪ>. «Не хвалЪтесь,

отвфчаетъ своему собрату первый пивор%зъ,

‹б0 п мы блощичного роду, Маемо по достатвку п всякого плоду, Доволствуемъ же зБло, что хлфба нЪ куса, Все ходячн по школ справляемо ‘труса, Потрясшы кучерамы, да спаты лЪгаемъ, А уставши раненко, бражку подниваемь».

Собес$дники затфмъ распрашиваютъ другъ друга, откуда кто идетъ. Первый говорить, что идеть онъ „зъ Середнои Буди“, что хотзлъ бы пойти въ Березну, но боится,

50

‹бо построивъ штуки, «Такъ щобъ не попастися протопоп$ въ рукы>.

Р&шаются они вм№стф идти въ Коропъ, излюбленный го- родъ пивор%зовъ, но чтобы „добре залвцятись“, находятъ нуж- нымъ снять портреты другъ съ друга:

«Няпередъ мене зволте вмал1оваты, А потомъ мы важец$ будемъ рисоватн».

Въ это время приходить къ НИМЪ МУужикъ съ вопросомъ:

«Скажфть, панове девы, мудри вы люче, Чи Кавель Кавеля вбивъ, кому брехня буде, Чи мин$-бъ то съ кумомъ, чи моему свату: Все не даетъ просвтку—дай же его кату!» —«Не бойся онагрику 1), — отв$чаетъь ему одинъ пиво- ра р№зъ,— кума побфдиши, Аше на горзлицу шага положиши>. —«Мы тобф, пане дяче, —говоритъ мужикъ,— п вс1ого потроху Дамо круп$въ и солы, ишона н гороху».

Пивор$зы приготовляются затЗмъ къ енятю портретовъ. Захот® лось и мужику, чтобы и съ него сняли портреть.

«Добре, —отвЗчаетъ ему первый пиворЪзъ,— мы служить охочЪ,

Отмалюемъ ус1ого, толко заплющеь очи».

Муживъ закрываетъь глаза, а нашьъ любитель „штукъ“ вымазываеть ему краской все лице, при чемъ товарищь его высказываеть сожалЗн1е, что маляръ

‹не зал$пивъ ему рота, Якъ ифйде до тромады да войту нскаже, Той намъ вями ктитарь пекарню помаже».

1) Онагрь—азшаз {егиз.

>. %

51

Не обошлась эта проказа нашимъ пиворфзамъ даромъ. Собрались въ школу прятели наивнаго мужика, чтобы проу- ‚ чить проказниковъ.

«Гледи лишъ, Тарасе, —говоритъь одинъ изъ мужиковъ, «да стань отъ порога,

То мы легкобитов припиляемъ рога,

И 10нъ, ... синъ, поднявъ смхъ зъ нашого брата.

Воли бъ що добре таки, а то шарапата».

Сцена оканчивается посрамленемъ пивор%зовъ: „забива- ють,—говорять они уб$гая,—нищету нашу и печаль нашу... Об1йдоша мя псы мнози... Жезлъ твой и палица твоя та мя утБитиста... О БозЪ моемъ предфзу стфну... Сонмъ лукавихъ обдержаша мя“...

Картина, очевидно, снятая съ натуры. ДЪйствя въ ней мало, но типы обрисованы выпукло и ярко. Пиворфзы сто- ятъ передъ нами, какъ живые. Н$еколько они подходятъ КЪ той категори людей, которыхъ въ ваше время обыкно- венно называютъ неудачниками. Изъ школы они не выне- сли законченныхь знанй и пустились по св$ту промышлять обрывками науки, которая въ цфломъ своемъ составЪ была для нихъ, „яко темная вода во облацЪхъ воздушныхъ“. Съ этими обрывками они появлялись въ народъ и озирали его съ высоты своего школярскаго величя. Лучше всего вы- разилъ это настроевме въ виршахъ свонхъ монахъ ЁКлимен- т, современникъ Турчиновскаго, челов5къ тоже пиворзз- наго типа:

«Въ простого мужика простый есть обычай, А въ письмённаго особый, политичный звычай» ').

Не симпатиченъ для насъ этотъ „звычай“—въ безцВль- ной игр жизню строить всяюя „штуки“, рисоваться передъ народною толпой въ качествЪ удалыхъ, добрыхъ молодцевъ,

т) Основа, 1861 г., Январь, 176. 4*

мА «“`\

„залицяться“ съ поселянками посредствомъ портретовъ, коне- чно, за невозможностю имфть при себ фотографичесвя кар- точки нашего времени. Не симпатична для насъ эта полупья- ная и даже совеЗмъ пьяная удаль, подогр$ваемая уб$жденемъ, что можно въ худшемъ случа спрятать концы въ воду и избЪ- жать надлежащаго возмездя. | |

Т%мъ не менфе возмезд1е, какъ видимъ мы изъ интерме- ди Довгалевскаго, было возможно. Въ народЪ, тогда еще не- закр$пощенномъ , сохранялось чувство человЪческаго досто- инства:

«Шо се тобЪ, Артюше, сталося такее,

говорить прятель мужика, надъ которымъ пошутили пи- ворЪзы, |

Що жь мы въ перше изъ роду видимо отъ сее, Що такъь отъ легкодуха терпфтимуть люде? Едже, якъ не выбемо, то изъ насъ см$хьъ буде».

Мы должны понимать слово „въ перше“ для даннаго слу- чая въ той м5етности, гдБ случилось это происшестве, но полагать надобно, что и въ другихъ м$стахъ оно вызвало бы т же прискорбныя для пиворЪзовъ посл5детыя. При этомъ нужно еще имфть въ виду и то обстоятельство, что—такъ или нначе—а все-же пивор$зы состояли въ матеральной зависимости отъ того самаго мужика, которому они любили, какъ говорится, пустить пыль въ глаза, поэтому они не могли давать полной воли дурнымъ привычкамъ своимъ. Напротивъ того, въ соб- ственныхъ интересахъ своихъ они должны были выдвигать пе- редъ нимъ лучиия качества свои—не столько научныя позна- н1я, которыя у нихъ были скудны, сколько литературные п вообще художественные вкусы и навыки. Мы видимъ ИВ интермеди, что они умзють и рисовать, и куншты разные писать и, конечно, церковныл пЪени и канты разные расиф- вать. Все это шло на потребу сельскаго люда для удовлетво- рен1я, главнымъ образомъ, его религ!ознаго чувства. Но такъ

53

какъ это чувство непосредственно сливалось съ поэтиче- скимъ м!ровоззр5емъ народа, съ бытовыми подробностями его жизни, —то для насъ сдБлается совершенно яснымъ, по- чему весь этоть пиворфзный людъ пользовалея поддержкой и даже симпатями народа. По крайней м%р%, въ народ- ных пфеняхъ н%зть сердитыхь нотъ, вызванныхъ недосталт- ками и слабостями пивор%зовъ. Есть ифсни 0 дьякахъ, изо- бражаюция нЪ%Ъкоторыя неудачныя похождешя ихъ въ 0б- часть женской красоты, но онз сложены въ добродушно шу- тливомъ тонЪ, который свидЗтельствуетъ о томъ, что дьякъ быль свой человфкъ въ приходЪ, — не только свой, но и симпатичный человЪкъ, безъ котораго немыслимо было обыч- ное течен1е сельской жизни въ самыхъ интимныхъь проявле- няхъ ея.

Нужно сказать, вирочемъ, къ чести пиворфзовъ, что они сами расположены были къ сознаню собственныхь своихъ не- достатковъ и даже къ сатирическому изображентю ихъ. Любили они упражняться въ сочинен1яхъ, направленных въ самообли- чен1ю. Въ школьныхъ сборникахъ прошлато вЪка нерздко по- падаются жестокля по тону обращеня въ пиворЪзамъ, чтобы они отстали отъ главнаго порока своего——пьянства. Вомизмъ этихъ обращенй усиливается литературной формой ихъ, обу- словленной спешальнымъ занятемъ пизор$30въ: это именно форма обычныхъ церковныхъ чтенй и пБенопЪн. Въ одной рукописи кцерковно-археологическаго музея при «евской Ака- деми мы нашли не малое количество такого рода, произведений полъ слфдующими заглавями: „Правило увБщательное пияни- памъ, пзваемое не въ церквахъ, но в школахь“; „Отъ посла- ня бахусового къ пивор$замъ чтеше“; „Отъ пригчей пиворЪза Березозскаго чтене“; „Синаксаръ на память пияницамъ о изо- брЪтев1и торЪлки“; сверхъь этого—п$ени на разные ирмосы, тропари и кондаки. Приводимъ для образца одинъ изъ конда- ЕОВЪ, ГЛАасъ пятый:

«Радуйтеся, пиворззы, и паки реку: радуйтеся! Се радости день приси$ваетъь, день, глаголю, праздника рождесгвенскаго збли-

ыы

народа, такъ и въ поэтическомь выражени этого м1ровоз- зр5=я.

Обратимся теперь къ самому содержаню „бездфльныхъь шпаргаловъ“, которые служили для молодиковь старинной на- шей школы ‘лакомой приправой къ изучевю граматки, псал- тиря и часловца.

Ш.

Старинныя малорусск!я вирши.

Еще въ первой половин ХУП вЪка Ёирилль Транквил- люнъ-Ставровецюй предназначалъь свое „Перло многоц%нное“ для студентовъ, которые, по его мн%®ню, могли „съ тои книги святои выбирати вфрши на свою потребу и творити зъ нихъ орати розмаитыйи часу потребы своеи, хочъ и на комед1яхъ духовныхъ" 1). Сами студенты соревновали другъ съ другомъ въ стихотворномъ искусств, или, какъ тогда говорили, въ „по- етицкомъ художествЪ“. Оно считалось самымъ р%$фшительнымъ признакомъ литературнаго образованля, обязательнымъ для письмённаю человфка, учившагося въ латинскихъ школахъ. Оно входило, такъ сказать, въ самый обиходъ жизни, какъ служеб- ное оруде разнообразных задачъ ея, не им$вшихъ большею частью ничего общаго съ поэзлей. Плодомъ этого школьнаго воззрЪн1я на „поетицкое художество“ была громадная литера- тура южнорусскихъ виршей, напиванныхъ въ ХУПи ХУП] вв. и предназначенныхь какъ бы для того, чтобы утонуть въ пу- чинЪ забвеня. И въ самомтъ дЪлЪ, отъ нихъ не осталось, по- видимому, ничего, кромЪ глухаго упоминан1я въ учебникахъ ли- тературы, что нзкогда процвЪталъ въ школахъ и сей родъ поэзи.

Не станемъ и мы извлекать изъ рукописей и старопечат- ныхъ книгъ всего виршеваго матер!ала, созданнаго особенными вкусами и потребностями схоластической мысли. Мы обратимъ исключительное вниман1е только на т$ вирши, которыя находятея въ соприкосновеши съ народнымъ самочуветвемъ, съ народною

т) Перло многоцённое, ч. Г, сту. [, 2-е изд. (въ Могилев), 1699 г.

58

самод%ятельностью въ области поэтическаго творчества. Многя изъ нихъ вошли въ составъ, такъ называемыхъ, духовныхь сти- ховъ и сохранились до настоящаго времени въ полународной, въ полукнижной форм. Отсюда распространилось ихъ вияне и на друйя сферы народной поэзш семейнаго и общественно- бытовато содержаня. Затрогивая самыя интимныя стороны на- родной мысли и чувства, онЪ содЪйствовали установлен1ю основ- наго тона, который звучитъь въ народной малорусской поэзли. Мы разумЪемъ то настроене ея, которое выражается въ ори- гинальномъ смяни скорби и см$ха, безграничной в5ры и без- пощаднаго сомнзн1я. Въ настоящемъ очерк мы поставили для себя задачей выяснить это настроене, на сколько оно проя- вляется въ виршахъ, чтобы найти такимъ образомъ исходную точку къ приблизительному р®шекпо вопроса о происхождени и поэтической редакции народныхъ малорусекихъ думъ.

Мы остановимся прежде всего на виршахъ нравоучитель- наго содержашя, затфмъ перейдемъ къ виршамъ нравоописа- тельнаго содержан!я. Первыя носили назваые исальме, вто- рыя—паниовз, хотя оба эти названя не были безусловно обя- зательны для виршей того и другаго рода. Не мало нравоописа- тельныхъ виршей существуетъ также въ вид школьныхъ интерме- дй. Обзорь виршеваго матерлала мы закончимъ виршами исто- рическато содержавая.

Вирши нравоучительнаго содержанля.

Что такое жизнь *человЪ ческая? Что означаетъ смЪна однихъ порядковъ и явлевй ея другими? Въ чемъ заключается добро и зло ея? Созпадаетъ-ли первое съ идеей счастя, а по- слфднее съ идеей несчастля? Чего долженъ желать человЪкъ, въ чему долженъ стремиться онъ?

Все это старые вопросы, на которые есть и готовые отвЪты, но въ этихъ отв$тахъ всегда есть также индивидуальная примесь, или-же то психическое нчио, которое накопляется цзлымъ ря- домъ покольний и составляеть этническй признакъ, отличаюний одну народность отъ другой. имо это есть и въ виршахъ нра-

59

воучительнаго содержания, безъ сомнЪн1я, потому что составители ихъ были люди, выходивше изъ народа и не терявийе бытовыхъ связей съ нимъ. Конечно, выражаются они въ своихъ виршахъ, Бакъ люди Иписьмённые, но думаютъ и чувствуютъ, какъ люди на- родные. Смотрятъ они на жизнь съ высоты религ1озно-философ- ‘скаго отрицан1я, въ которомъ есть добрая доля пессимизма, свой- ‘ственнаго м!ровоззр8нио малорусскаго народа. Но на днЪ этого пессимизма лежитъ н5фжное участе къ людямъ, оторваннымъ отъ родной семьи, заброшеннымъ и обездоленнымъ. Это песси- мизмъ украннсюй, проникнутый сентиментальнымъ настроетемъ.

Жлтзнь и смерть, смерть н жизнь, только иная, загробная, лучшая, — вотъ та естественная см$на идей, въ которой вра- щаетсея мысль взрующаго челов$ ка. Смерть есть моменть осво- божден1я духа нашего отъ оковъ плоти, поэтому спокойно взи- раетъ на смерть тотъ челов$къ, который думаеть о вЪчности. Напротивъ того, боится смерти тотъ, кто увлекается земными наслажденями и радостями.

На эту тему написано множество виршей въ ХУП нп ХУПТ вв. Самая древняя изъ нихъ и въ то-же время самая полная принадлежить тому-же Кириллу Транквилллону-Ставро- вецкому. Онъ помЪстиль ее въ своемъ „Перл многоцвнномъ“ подъ заглашемъ: „ЛЪкарство роскошникамъ того свфта-—пЪень влячная при банкетахъь панскихъ“. — Поетсл эта пПЪень отъ лица покойника-пана, который застигнутъ быль смертью вра- сплохъ. „Где мои нынф, восклицаеть онъ, замки коштовные, мурованыи, а шкатули, злотомъ нафасованыи? Где мои пре свЪтлый, златотканныи шаты, рыси, соболе, кармазины и до- рогый шкарлаты?“ Горько сЪтуеть онъ, что „несподфване“ смерть „зъ всего“ его „обнажила и межи смыродливыми трупы положила“. „О]руятелЪ мои“, продолжаетъь онъ, „далеко отъ мене стали и носы своп предъ смрадомъ моимъ позатикали. Вчера въ дому моемъ было гойне веселье, музиковъ играня, а спфваковъ веселое спфване, и на трубахъ м5дяныхъ выкрикане, скохи, танцЪ, веселое плясаня,—вина наливай, выпивай, про- ливай,—столы мои сладкими покормы покрытш, гости мои п пр!ятел— персоны знаменийи, а нын® мене все доброе и весе-

60

лое минуло, слава и богатство на въки уплынуло“.—Во цвЪтф молодости умеръ панъ, и ничего больше не осталось ему въ ут шее, какъ только безилодное сознаше, что смерть могу- щественн®е жизни, что она „на везхъ мечъ свой лютый обна- жила“.— „Где нын%“, восклицаетъь онъ, „тиранове неужитый и князи на землЪ знаменитый, —где нынф воинове горделивыи и мучителЬ невинныхъ злосливый?“ „Ты, обращается онъ къ смерти, съ премудрыхъ филозофовъ см5ховиско строишъ, у главЪ ихъ, где свЪтлая премудрость столицу свою м$ла и ВЪ ней почивала, тамъ нын$ тылько смродливая пустка зостала... Ты риторсый языкъ сладкоглаголивый безглас1емъ связуешъ и предъ многими его показуешь, яко нфмого болвана“ ")...

Много риторскало языка въ этой пространной вирш$. Она есть какъ-бы голосъ съ того свЪта,—конечно, болБе громай, чЪмъ молчаливыя дфявя всемотущей смерти. — Для наеъ ва- женъ этоть голосъ по разнообразю мотивовъ, которые слы- шатся въ немъ и которые въ другихъ виршахъ развиваются отдЪльно. Это—мысли о скоротечности жизни, о тщет$ благъ м!ра сего и, наконецъ, о всемогуществ$ смерти.

ПослЗдняя мыель слабо развита въ другихъ виршахъ и въ духовныхъ стихахъ виршеваго происхожден1я. Смерть въ этихь послЪднихъ - обрисована кратко: она „стралина вельми собою, лютымъ огнемъ наполнена и отъ лиця возстраждена” 2). Гораздо рельефнЪе выступаетъ образъ ея въ извзстномъ ска- зави о прзви живота съ смертНо, которое ветрЪтилось намъ въ одной изъ рукописей ХУ в. Малорусевый текстъ сказаня, по всей вЪроятности, составленъ по одной изъ польскихъ ре- дхакцй его западно-европейскаго происхождения °).

Зато первыя двЪ мысли подробно развиваются, какъ въ виршахъ, такъ и Въ духовныхь стихахъ. |

Въ БогогласникВ подъ № 227 помфщена вирша, озаглав- ленная такъ: „№аль надъ злЪ иждивеннымъ временемъ жития“ 4).

') Перло многоцнное, ч. ИП, стр. 149. 2} Стихъ, записанный В. П. Горленкомъ въ Лохвицф отъ лирника Ёравчевка. 3} Рукопись церковно-археологяч. иузея при выевс. дух. академ1в, В, 52.

*) Мы пользовались сразвительно позднимъь изданемъ Богогласника— 1325 г. Вирши, напечатанвыя въ этоиъ издани, подправлены и подновлевы: он, какъ

61

НерздЕо встр$ёчается она и въ рукопиеныхъ сборникахъ конца прошлаго вЗка. Въ ней высказываются сЪтован!я на внезапное появлен1е смерти въ тЪ годы жизни челов ка, когда онъ вку- силъ уже отъ чаши наслажденй, но не допилъ ее до дна. ‹АХЪ, ушлы мои л$та, Какъ вихоръ съ круга свЪта»,

такъь начинается эта вирша, «Толко такъ мнЪ издалося>, Что одинъ день прожилося». Странная гостья приказываетъ челов$ку идти въ далекую дорогу, „на тотъ евфть до Бога“. | «Съ чемъ же тамъ я появлюся, вопрошаетъ онъ самого себя, Чнмъ я Богу прислужуся? Ны св$тила, ны кадила, Все то смерть роспорошила!

Однако же, по н$зкоторомъ раздумьи, находить онъ, что смерть туть ни при чемъ, что самъ онъ виноватъ въ своей судьбЪ. Убаюкиваль онъ себя мыслю, что „не часъ еще“ ‘ему умирати,

«Треба вЪку доживати>, — что

«Старость будетъ на тое,

Чтобы дЪлать все благое>.

И вотъ онъ

«Старости не дождался, И на тотъ свЗтъ не прыбралса» 1).

сказано въ предислови, предлагаются „аки сыфдь, иными смаками утворенная й ванозо приготовленная, аки одежда обветшавшая, перешита же и обновлена, или аки потемненное сребро, искушено же огнемъ и ощищенно седмерицею*“. По- этому мы будемъ пользоваться преимущественно рукопиесными сборниками конца прошлаго вфка, обращаясь ке Богогласнику только въ тзхъ случаяхь, когда тевстъ виршей въ руколисяхъ представляетъ явные сл$ды искаженя. Многя вирши, отм$- ченныя именами авторовъ, могли быть сочинены вновь почаевсвими базизанами для изданя 1825 г., поэтому он совсёмъ не войдуть въ наше обозрён!е.

т) Сборнивъ Кибальчича, № 53: „ПФень о покаяни“. См. также Народвыя 1%сни галицкой и угорской Руси, Головацваго, ч. Ш, отд. Г, 285.

62

Въ записяхъ этой вирши отъ лирниковъ—т% же мысли и тотъ же тонъ, только нравоучене короче и языкъ, конечно, чище 1).

Не мало есть также виршей, написанныхъ на тему „от- па уаюЦаз“. Самая распространенная изъ нихъ та, которая начинается словами: „Важуть люде, що я умру“... Она помз- щена въ Богогласникз подъ № 2386 и тоже довольно часто встрЪ5чается въ старинныхъ спискахъ. Главный мотивъ ея, какъ и въ виршахъ Транквиллона, заключается въ противоположе- и между жизню здесь и тамъ, за гробомъ.

‹Зостанется сребро и злато, дороге шаты,

А вже жь мЪнЪ изъ собою нЪчого не взяты!

А хотяй бымъ възялъ изъ собою, тамъ того не треба, Садженъ землЪ, четыри дощки, спасенйя з неба? ?).

Въ народной обработкЪ эта вирша отличается особенною задушевност!ю тона, 3).

Но вотъ-—окончилось земное существование человЪка. „Про- стите мя“, говоритъ онъ словами одной вирши, разставаяеь съ жизню, „братья милая и други,

Поля, холми и дубрави, зелен1е луги: Вже жъ мвЪ по васъ не гуляти, Вже прийшолъ часъ мн% помирати> 4).

Что-же ожидаетъ его тамъ въ первыя минуты загробной жизни, въ томъ переходномъ состоянши, когда душа его не нашла еще для себя опред$леннаго положения?

На этотъ вопросъ отвЪчаетъь вирша, помфшенная въ Бо- гогласникз поль №235 и начинающаяся словами: „Егда душа отъ тфла разлучается“. Разсказывается въ ней о томъ, какъ появилась грфшная душа въ воздушныхь мытарствахъ. Видитъ

1) „Кевская Старина“, 1883 г., Февраль, 468. *) Сборникъь Кибальчича, № 51: „Пень о покаянш“. Си. также Народвыя пени, Головацкаго, ч. ИТ, отд. 1, 286. 3) Народныя южнорус. пени, Метлинскаго, 371. См. тавже „В евс. Ста рина“, 1889 г., Февраль, Оборникъ Ищенка, 1780— 82 г. `&) Рувопись перковно-арх. музея ‘при вевс. академи, № 489.

63

она тамъ своего ангела-хранителя, кается въ своихъ прегрЪше- мяхъ и умоляетъь о защит$. Но это было уже позднее раска- ян1е: „о челов че, говоритъ ему ангелъ, собираль еси въ семъ мирз не по м5ръ,

Сокривалъ еси себЪф богатство,

Затворялъ еси свон врати предъ сироти,

Втратилъ еси царство» 1).

Объ этомъ разсказывается въ духовномъ стих н%сколько нначе.—„Изъ Кыева, изъ Ерусалыма, видтиль ишло тры чер- ныченькы “— одна съ крестомъ, другая съ евангелемъ, третья съ кадильницей. ВстрЪчаетъь ихъ Божья матерь и спрашиваетъ ихъ, гдБ он были, и что видфли. Отвфчаютъ онф ей, что были онз въ Влев$ и видФли,

«ЯЕЪ душа зъ тиломъ роставалася,

Роставалася, та й позналася:

Чомъ-же ты, тнло, чомъ не терпило,

Постивъ не постыло? Чомъ-же ты, душе, недили не чтыла? Будешь же ты, тило, въ сырий земли приты,

А ты будешь, душе, у огни гориты› *).

Дал$е слЗдуетъ въ виршахь картина страшнаго суда. Въ БогогласникЪ она изображена подъ №№ 35, 36, 37, 239, 245. Не мало есть и духовныхъ стиховъ о страшномъ судЪ 3). Въ нфкоторыхъ изъ нихъ ясно отражается вмяне извфстныхь апокрифическихъь „Вопросовь Тоанна Ботослова Господу на Оаворской горз“. Воть одинъ изъ этихъ стихевъ, болЪе выра- зительный и, сколько намъ известно, нигдЪ еще не напечатанный:

«Страшный судъ наступныть, Хто добре заробыть, той царетва доступыть...

+) ГЫйем.

2) Труды этнографическо-статистич. экспедищи, Чубинсваго, т. Г, 149—151. Въ виршахт и стихахъ о грёшной и праведной душВ посл$ разлуки ея съ тёломъ отразилось влян1е извЪстнаго „Слова о видё ни ап, Павла“. (См. Сумцова, „Очерки истори южнорусскихъ апокрифическихь сказ. и п%сенъ“, „Клеве. Старива, 1887 г., Ноябрь, 423.

3) Метлинс., Народн. южнор. пфени, 212. Чубинс., Труды экспедищи, ] т, 220. Записки Юго-запад. отдфла географич. общества, Матер!алы, 24, 31. „Кеве. Старина“, 1889 г, Сентябрь, 694.

64

А впадуть зори зъ высокого неба,

Займеться море Й глибоки крыныци,

А зирвуться витрыр—а дуже буйныи,

А позносять горы, що будуть ривныи. Затрубыть янгелъ въ янгельсвую трубу: «Вставайте, умерши, до страшного суду

Ой якъ прыйшла жъ душа та до свого тила: Гришный чодовиче, здайся зъ свого дила!

ОЙ на Сафатовий долыни. ой тамъ будуть люде, Тамъ прыятельство вытатыся буде:

Ой братъ изъ сестрою, а мужь изъ жоною,

А сынъ зъ батькомъ, а маты зъ дочкою.

А сынъ видъ батька розлученый буде,

А маты зъ дочкою роздилена буде,

Шо дочка заробыть, тамъ маты не буде.

Ой но ливий сторони будуть еретыкы стояты, ОЙ тамъ будуть душамъ смолы пиддаваты,

А по правий сторонн будуть янтелы стояты: Ой не пыйте смолн, диждитеся воды!

Хто смолы наиъеться, той въ пекло ввержеться, Хто воды диждеться, въ раю зостанеться!» 1).

ОтдфльныхЪъ изображений рая и ада нфтъ ни въ виршахъ, ни въ духовныхь стихахъ. Встрчаются въ тЪхъ и другихъ разрозненныя указавля на адеюя мучевя, ожидаюпия гр$шни- ковъ на томъ свЪтЪ. Для насъ важны въ данномъ случа на- родныя представлен!я о гр%Ъхахь, которые достойны адскихъ мученй. Любопытны въ этомъ отношени старинныя картины страшнаго суда, которыя до недавняго времени на юг Росеши составляли обычную принадлежность церковныхъ папертей. Въ церковно-археологическомъ музеБ при клевской академи есть нЪеколько такихъь картинъ, изображающихъь рай и адъ. Три изъ нихъ довольно значительнаго разм$ра, не менфе трехъ аршинъ въ длину (отъ верху до низу) и почти стольБо-же въ ширину. Лучше другихъ изъ этихъ трехъ сохранилась та, ко- торая написана грубою кистью деревенскаго маляра и соста-

') Записано въ с. КалюсикЪ, ушице. у. подольской губ.

65

вляла собственность одной изъ сельскихъ церквей волынской губернии.

Вотъ ея содержан!е.

На самомъ верху изображенъ Спаситель, предъ которымъ стоять съ правой стороны Богоматерь, съ лЪвой Тоаннъ Кре- ститель, а за ними съ обЪихъ сторонъ ветхозав$тные правед- ники, наслаждающиеся лицезр5вемъ божественнаго суди. Во второмъ ряду по срединЪ изображено евангеме, раскрытое на страниц: „придите, благословенни отца моего“... Надъ еван- телемъ крестъ, по сторонамъ евангешя два ангела, трубяще въ трубы, по ту и по другую сторону— праведники новозавЪт- ные. Въ третьемъ ряду по об$имъ сторонамъ налоя, на кото- ромъ лежить евангеше, изображено возстан1е изъ гробовъ: тутъ есть и сцена испоз$ди предъ церковью; при чемъ дьяволъ искушаетъ исповЪф дхающагося,—и фигура человЪка, лежалщаго въ постели, съ надпиеью: ънивца 90 церкви, котораго дьяволъ та- щит въ адъ,—и смерть съ косою, къ ней приближается ангелъ съ мечемъ и дьяволъ съ рукописаюемъ.—Въ четвертомъ ряду, на самой срединЪ протянута изъ облаковъ рука, которая дер- жить в$сы: на правой чашк$ вЪсовъ душа праведнаго чело- вЪка; вЪеы поднялись вверхъ; на коромысло ихъ съ лЪвой сто- роны взобралась чорная мышь, а дьяволы вцфпились въ лЪвую чашку вЪеовъ. Подъ вЪсами въ колесниц, запряженной дьяво- лами, сидить человзЕЪ съ надписанемъ: суфя неправдивш; дьяволы тащатъ его въ адъ. Съ правой стороны вЪсовъ изо- бражены Адамъ и Ева подъ яблоней, на которой извивается зм5й. Ближе къ вфсамъ лики оправданныхъ душъ. Съ лфвой стороны вЪеовъ толпа евреевъ, предъ которой сидитъ дьяволъ, спустивши ноги въ бездну адскую. Положене евреевъ довольно затруднительное, ибо рай далеко оть нихъ— въ нижнемъ углу картины, на правой сторон вЪсовъ. ВКакъ они дойдутъ туда? И дойдутъ-ли, не смотря на предводительство Моисея, кото- рый, впрочемъ, изображенъ дважды—зд$сь, въ четвертомъ ря- ду, и въ первомъ ряду, въ числ ветхо-авзтныхь праведниковъ? Вопросы эти художникъ оставилъ открытыми... Въ пятомъ ряду съ правой стороны изображенъ рай въ видЪ здашя, предъ ко-

5

66

торымъ стоять оправданныя души, а предъ ними ап. Петръ, протягивающй ключъ къ дверямъ рая. Съ лБвой стороныр— разверстая пасть ада, въ которую дьяволы погоняютъ души гр шниковъ, изображенныя въ два ряда по группамъ. Надъ первой группой перваго ряда надпись: клеветникз, надъ вто- рой—въдьма, надъ третьей— наложница. Надъ первой группой втораго ряда надпись: чаровник, надъ второй—закрузтка, надъ третьей —жито краде, надъ четвертой-—кравець, надъ пятой— ткачз, надъ шестой-—мельникз. Каждая группа нарисована съ принадлежностями ремесла своего. Еще лёв$е—многое множе- ство грёшныхь дупшь стремглавъ низвергается въ адъ. Въ са- момъ низу картины, подъ адомъ, помфщено н$зеколько быто- выхъ сценъ съ соотв8тствующими надписями. Сцена первая: группа состоитъ изъ четырехь лицъ: на скрипкз играетъ му- зыкантъ, дв дЪвицы стоятъ въ парЪ, сбоку дьяволь прика- саетея къ одной пзъ нихъ когтистою рукою. Бверху надпись: Даяволз лестилть 00 танцевь. Сцена вторая: подъ деревомъ стоить женщина и отдаетъ дьяволу сзоего ребенка. Бверху надпись: Та цю дымы туатила. Сцена третья: по другую сторону того-же дерева крестьянинъ въ лаптяхъ собирается лфзть на дерево, дьяволъ ему номотаетъ. Вверху надпись: Ичели раде. Сцена четвертая: дьяволъ тащитъ въ адъ тачку, въ во- торой сидятъь мужчина и женщина въ намитЕкЪ. Бверху над- ипеь: Аумь # кума.

Зам чательно, что всЪ5 почти грёшникп, изображенные на этой картинЪ, обречены на адсыя мученя главнымъ образомъ за правонарушен1я общественнаго свойства. Что касаетея до обрядово - религозныхь и семейныхъ преступлен!й, то они не обрисованы здЗсь съ надлежащими подробностями, поэтому для дополненя картины мы должны обратиться къ произведенямъ народной поэз1и, въ которыхъ съ большей ясностью выражены ре- лигозныя воззрЪнйя на семью, проникавиия въ народное сознан!е путемъ школьныхЪ вмянй.—Изъ многаго выбираемъ немногое.

Такъ, въ одной галицкой колядкЪ р%»шается вопросъ: „Чому жь такъ нема, якъ було давно?“— и затЪмъ изобража- ются отетупленя отъ старины въ слБдующемь видъ:

67

‹«Святамъ Ныколамъ пыва не варятъ, Сватамъ Рождествамъ службы не служатъ, Святамъ Водорщамъ свичи не сучатъ. ОЙ 60 вже давно, якъ правды нема, Бо вже ся цари повоёвалы,

А царь на царя вийсько збпрае,

А братъ на брата мечемъ махае,

ОЙ бо сынъ витця до права тагне, Донька на матиръ гнпвъ пиднимае, Ой бо кумъ кума зводыть зъ розума, Суспдъ сусида збавляе хлиба» 1).

Основная мысль этой колядки выразкена въ словахъ: „ой 60 вже давно, якъ правды нема“. Мы имбемъ предъ собою идеалъь въ прошедшемъ, когда свято соблюдались порядки цер- Ковно - религюзные, семейные и общественные. Что-же было душей этихъ порядковъ? Иными словами, въ чемъ заключается по народнымъ предетавлетямъ идея правды?

Глубоко трогательный отвЪтъ на эти вопросы находимъ мы въ извЪетномъ духовномъ стих$ о правдф.

ДревнЗйпий варантъ этого стиха, по нашему мизню, тотъ, который начинается напоминанемъ о смерти:

«Ой горе, горе на симъ свити жыты, Боронь, Боже, смерты, буде Богъ: судыты!» *).

Р%чь идетъ далЪе объ отречени близкихь людей отъ 0ез- сильнаго и больнаго человЪка:

«Явъ чоловикъ зпоровъ, всякый его любыть, Якъ лыха годына, родына одступыть».

По всему видно, что стихъ этотъ предназначенъ былъ для людей, которые извфдали на опыт всю горечь жизни и подъ конецъ ея пришли къ разочарованию въ самыхь дорогихъ на- деждахъ и симпаляхъ своихь.

1) Головацкий, Народвыя пфени, ч. Ш, стр. 21. 2) Записки юго-зап. отд. география. общества, т. Г, Матералы, 23. — „Мевс.

«тарипа, 1883, Февраль, 469. Б*

68 «Ой якъ тяжко-важко каминня лупаты>,

грустно продолжаеть пзвецъ,

«Ой такъ тяжко-важко дитей годуваты: Бо старая ненька диткы годувала,

Диткы годувала, ночи не доспала,

А тепера диткы на те не вважають, Беруть отця-неньку, пидъ ногы вныжають. Бо теперъ на свити така выйшла кара, Що по всему свиту то вже есть неправда. Бо тепера правда стоить край порога,

А тая неправда сыдыть кинець стола.

Бо тепера правду бьють та рутають,

А тую неправду трункомъ напувають.

Бо тепера правда сыдыть у темныци,

А тая неправда у панивъ въ свитлыци. Бо тепера правда скризь закрыта,

Тильки есть прымита—на хрести прыбыта» 1).

Еъ такимъ печальнымъ обобщенямъ пришелъ пфвецъ на основан наблюдевй надъ жизн!о „отцовъ н дЪтей“. Другой вартантъ того-же стиха начинается именно съ этихъ обобщен:

‹Нема въ свитл правды!... Правды не зпеькаты,

А звывла неправда теперъ правцоваты!

Що вже теперъ правда слезамы рыдае,

А тая неправда зъ панамы гуляе.

Чы ты жъ, свята правда, умерла, чы ты заключена,

А чы ты, маты рфидна, одъ насъ одреченна?

Нема въ свити правды!... Правды не зпскаты!

Тильви вы свити правды, шо ридный отець та маты».

Далфе слЪфдуетъ картина сиротекой жизни, безъ отца и матери. ЖалЪеть сирота, что не даль ей Богъ орлиныхъ крыльевъ, а то бы она полет$ла „до отцл, до ненькы“. О тру- дностяхъ воспитаюмя дзтей н5тъ ни слова,—-нзтъ и жалобы на неблагодарность дЪтей. ПЪ$вецъь рЪзко переходить къ изобра- женпо раздоровъ между младшими членами семьи:

1) К1евс. Старина, 1889, Сентябрь, 683.

69

«Уже жъ кинець вику ин къ намъ прыблыжывся, Хочъ ридного брата тенперъ стережыся, —

Бо винъ хочъ и ридный братъ, то правды не мие, Винъ тильки устамы, якъ перамы, впе.

Изъ нымъ у судъ статы —правды не зиськаты, Тильвы срибломъ-златомъ сулью насыщаты».

Заканчиваеть пфвецъ свой скорбный стихъ ободрающимъ воззватемъ: «Самьъ Госиодь есть правда, Сокрушыть неправду, Сумырыть гордыню, Бознесеть святыню!» ‘).

По смыслу того и другато вар1анта оказывается, что „нема правды“ даже въ интимномъ м семейныхъ отноше- й.— Но при этомъ нужно имЪть въ виду, что подрываются эти отношеюя не отцами, а дЪтьми, которые родителей своихъ не уважаютъ и сами между собою не ладятъ. Только одно ро- дительское чувство, а именно чувство матери, остается неиз- м$нно прочнымъ въ этомъ волнующемея морф вражды, которая подъ именемъ неправды царствуеть въ мръ.

‹А нема цвиту найповнишого надъ тую макивочву, — Да нема жъ роду найвирнишого надъ тую матпночку»,

говорится въ одной пЪенЪ?). Въ самомъ дЪлЪ, по народнымъь представлевнямъ мать есть символь всепрощающей любви и безконечнаго самоотвержен1я. Она есть сама правда—такъ же вЪчно страдающая, какъ и та святая правха, которая была „на хрести прыбыта“, поэтому и въ разбираемыхъь нами сти- хахъ правда называется матерью ридною, а мать въ свою оче- редь иравдою виуною. Итакъ, правда есть ничто иное, какъ любовь, воплощенная въ лиц% матери на землЪ, въ лиц Го- спода Бога на неб%. Это, можно сказать, религозное воззр$ не на мать вылилось въ пфеняхъ малорусскихь съ такою силою н

*) Кевс. Старина, 1883, Августь, 769—170. *) Лисенко, Зб1рникъ, вып. П, № 33.

70

страстност1ю, что нельзя ни слушать, но даже читать ихъ равнодушно.

«Ой матинко, вышенько, Що безъ тебе лышенько! Що тебе жь ни вупыты, А ни заслужыты, Що безъ тебе, ненько мох, Горе въ свити жыты! Що уже-жъ я й ходыла, Уже жъ я Й служыла, Та не найшла тин ненькы, Що мене родыла \..

«Маты наша, маты»,

лоется въ другой пЪенЪ,

«де намъ тебе взаты? Маларивъ ваняты, матиръ змалюваты, Поставыты матпръ на божнычокъ въ хати... На божнычокъ гляну, то матаръ спомъяну, Назадъ обвернуся, слезами зальюся, На бикъ оглануся, рукавомъ утруся! ?)

Женсыя роли въ семь пфеня распредЪляетъ такъ:

‹«Жинка для совиту, теща для прывиту, Матинка ридна—лучче всего свиту» 3). (Вона)» родыла Й болила,

присовокупляетъ другая пфеня,

страдала, вмырала, Еровъ пролывала, смертонькы бажаля» 4).

Теперь для насъ совершенно понятно, почему оскорбле- не отца и матери считается въ народной малорусской поэзши зеличайшимь преступлешемъ.

1) Чубинеый, Труды эвкспедищи, т. У, стр, 552, № 154. 2) Лисвяко, Зб1рникъ, выц. [, № 23.

3) Чубинсвй, Труды эвспедищи, т, \, стр. 459, № 29. *) Метлинсый, Народвыя южнорус. ифени, 242.

7]

<>

«Кого Ботъ любыть, того й награждае, А за отця п за матку сынъ Божый карае» 1).

На этомъ мотив$ построена прекрасная народная дума, о вдов и ея сыновьяхъ. Имфла вдова

‹грехь сынивъ,

Якъ соколпвъ:

Вона ихъ змалку годовала,

ОЭросту, славы, пахъяты, спрожытку сподивала>.

Оженились сыновья и, какъ видно, по наущеюю женъ своихъ прогнали мать изъ дому:

«Не сыва зозуля закувала, Якъ бидна вдова изъ свого дому выступала, За слизамы свпту божого не выдала».

Принялъь ее къ себф добрый челов$къ, „блызькый су- сида“,—и вотъ на старости лЪтъ пришлось ей жить у чужихъ людей.

«Сталы люде тее зачуваты, Оталы вдовыченькивЪ на смихъ подниматы».

По другимъ варантамъ обрушились на нихъ всявя не- счаст1я: „не ставъ имъ Господь ни въ чимъ помагаты“. Тогда сознали они тяжый грЪхъ свой и пошли на чужой дворъ про- сить прощевая у матери.

«Боже мий мылый, Боже мий едыный, Поможы ты мени син диты опрощаты!

Возвратилась она въ домъ свой, & вмВст$ съ т5мъ

‹Ставъ п Богъ, выдымо, имъ во венмъ помагаты».

<«Тогди жъ то воны одынЪ до одного стыха словамы промовлялы: «Гляньте, бразтн! | Правду святе письмо свидчыть, высвидчае,

= 5) Кобзарь Вересай даль этому стиху такое назваше: „М1овя, що по ве- счастью жывучы на свити спиваюгь“. Зап. югогап. отд. география. общества, т. 1, Матерлалы, 24.

72

На всякый часъ моление показуе: Который чоловнкъ отця свого, матиръ штыть, поважае, Тому Богъ на всякый часъ помагае> 1).

Мы понимаемъ, что идеальныя черты матери далеко не всегда могли совпадать съ дЪйствительност1ю, но для насъ ва- женъ поэтичесый замыслъ—воспользоваться опытомъ жизни, чтобы создать въ образ5 матери нравственную силу, которая есть ничто иное, какъ сила любви, возстановляющей между людьми святую правду. Собственно говоря, это не есть созна- тельно поставленная формула жизни, выработанная на почвБ правовыхъ или политическихъ отношеюй. Но положительно можно сказать, что въ поэтическомъ настроен, которое мы подвергаемъ анализу, немаловажное значен1е имфли земле- дъльчесямя формы быта, въ которыхъ жилъ и донынЪ живетъ ма- лоруссый народъ. По самому существу своему формы эти тре- буютъ больше труда, чЪмъ капитала, въ которомъ нуждаются преимущественно коллективныя предпрлятля, осуществляемыя въ коопераци многихъ рабочихъ силъ, не связанныхь между собою узами кровнаго родства. Отсюда-—индивидуально-семей- ное начало составляетъь основу земледзльческаго труда, —от- сюда же индивидуальная свобода дЪйствй, которая приводить къ разноглаеямъ. На этой почв$ семейнаго индивидуализма единственной точкой опоры являлась идея любви въ лиц ма- тери. За оскорблеме этой беззавВтной любви караетъ Господь, какъ за нарушен!е правды, надъ которой торжествуетъ не- правда, какъ въ семейной, такъ и въ общественной жизни. Весьма можетъ быть, что это м!ровоззр%е развивалось въ ма- лорусскомъ народ$ по мЪрЪ неудачь его въ общественно-по- литической жизни. Но, оставляя область гадавй, считаемъ нужнымъ установить то положене, что въ произведен1яхъ мало- русской поэзии, какъ школьной, такъ и народной, вся народ- ная этика сводится главкымъ образомъ къ такъ называемой семейной морали, основанной на чувств родства, на взаимной

1} Содержане этой думы передано по четыремъ вар1антамъ, помфщеннымь у Метлияскаго, Народн. южнорус. иёсни, 345—354.

73

симпати людей, близкихъ между собою по крови. Союзъ этихъ людей называется 100омг, родыною. При веей дробимости ро- довъ, т. е. семействъ въ дЪйствительной жизни, родство въ по- этическихъ представлетяхъ малорусскаго народа составляетъ своего рода культъ, можетъ быть, поддерживаемый самою этою дробимостю. Нужпо испытать горькимъ опытомъ всю тяжесть единоличной борьбы за существоваше, безъ поддержки близ- вихь людей, чтобы прильнуть страстной мечтой къ этимъ са- мымъ людямъ, чтобы сознать всю незам$нимость ихъ въ по- сторонней или чужой сред$.

«Хочъ но шыю въ волу. та до свого роду», говорится въ одной иЪенЪ,

‹Хочъ и обмочуся, въ роду обсушуся, Такы Зъ свопмъ родомъ та повыдаюея»”).

Н однако же привычка жить на свой страхъ, жить лич- ною жизн1ю, остается во всей своей силЪ. Это одно изъ тЪхъь противор$й, которыя нерЪдко совм5щаются, какъ въ одномъ н томъ же лиц, такъ и въ цЪфломъ народф,—одно изъ тъхъ психическихъь раздвоенй, которыя служать источникомъ тре- вогъ и душевныхь страдаю. Отсюда эта тоскливая нота, про- ходящая чрезъ всю поэзю народную семейнато содержалия. Чувство неудовлетворенности, неполноты счастя, составляетъ господствующую стихю ея.

ТВмъ же чувствомъ проникнуты и вирши, съ которыми появлялись въ народъ представители школы.

Безь сомнЪн1я, реальною основой этихъ виршей была личная судьба самихъ виршеписателей, которые въ скитальче- ской жизни своей находили достаточно поводовъ въ жалобамъ на тежелое положеве свое.

«Эй то якъ—то мени, маты, не хотилося бъ у чужии _сторони пробуваты!

Будуть мене люде знаты,

Будуть мене прышельцемъ называты» ,— *)

+) Чубинсый, Труды экспедищи, т. \, 414. 2) Запнски югозапад. отд. географич. общества, т. 1, Матеразы, 14.

14

говорить въ одной дум козакъ своей матери, отъёзжая изъ родительскаго дома. По народнымъ понятямъ, хазяйскый сыне, отецькый сынё пользуется полными правами гражданства въ своемъ околотк$, а прийиелеиь есть лице загадочное: сего- дня онъ здЪсь, а завтра тамъ,—для него не обязательно счи- таться съ м$етными интересами, съ „поговоромъ и славою“ той среды, въ которой онъ очутился. Изъ такихъ-то иришель- цевз и состояла школьная братя, предлагавшая свои вирши народу. Неудивительно поэтому, если она въ этихъ виршахъ выражала тоску но родинф, даже въ тЪхъ случаяхъ, когда кому-нибудь изъ ея состава удавалось на чужой сторон% при- строиться недурно.

«Отче, отче, прибудь ко мнЪ»›, говорится въ одной вирш$,

«Увесели сердце во ми, — Прибудь, отче, на бракъ къ сыну, Увиждь жену, мн$ любиму».

Въ подобныхъ выражешяхъ идуть дальше обралценя къ матери и сестрамъ:

«Прыбудте днесь, не смутЪтся, Се бо братъ вать веседытся» ').

Еще тяжелЪе становилась жизнь на чужой орон», когда, умирали близке люди на родинЪ. «Тажко та важко чоловнкови въ чужий чужыни, На зужий сторони, Безъ отцн, безъ ненькы, безъ сердешного роду иробуваты» ?). Та же мысль на разные лады развивается во многихъ виршахъ.

«Я, сырота, блукаюся».

товорится въ одной пзЪ нихъ,

1) Сборникъ Кобальчича, № 64. 2) Метзинсый, Народн. южнорус. пени, 357.

75

‹родыны не маю, На чужыни пробуваю н вакъ свий теряю. ОЙ зкъ орелъ по-надъ поле повитремъ носытся, Такъ сырота на чужынио съ плачомъ веселытся. А якъ тяжко каменевп по водн плываты, Такъ сыроти ва чужыни горе пробуваты» ').

Обычное содержаше снротекихь виршей — жалобы на враговъ:

«Що я кому виноваль, за що погибаю?

НЪ$хде оть злихъ челов къ спокою не маю, Ненавидять, гонятъ, бьютъ, живцемъ ножнрають, Явъ нструби па бедную итпцу нападаютъ, |

Н$ скритпися не могу, н$ явно прожати,

Явно гонять, тайно бьють, подкладуютъ с%ти, Лютимъ огнемъ, ярост1ю палаютъ безъ м%ри, Метаются на мене, якъ лю'е звЪри,

А що Бому за вина, нвая причина?

За то гонять, за то бьютъ, що я сиротпна» 2).

Ближе къ народному настроен1ю стоитъ псальма, распЪвае- мая и теперь лирниками и извфстная подъ названемъ „Сырит- ка“. Начинается она размышлевнемъ о происхожденш сиротства:

«Лывная годына на своти настала:

Не идна сыритка безъ мамкы зосталась, Отець пару знайде, буде въ парн жыты, Нещаени сыроты пидуть пречъ служытн>.

Вотъ пошла сирота „по свиту блукаты“. ВетрЪчаеть ее самъ Господь Богъ и спрашиваетъ ее, куда идетъ она?— „Иду, говорить сирота, матери шукаты“.-—Не найдешь ты своей ма- тери, отв$чаеть ей Господь Богъ, „спочивае вона въ гроби“. Приходнтъ сирота на могилу матери своей н, рыдал, жалуется

1) Головаик, Народныя ифени, ч. Г, 376. Его-же ч. Ш, отд. 1, 313. Есль эта вирша и въ рук. церковно-археологич. музея при в1евс. акад. № 489, но въ

искаженномь видф. 2) Рукопись церковно-археологич. музея, № 4689. Сборникь Вибальчича № 66.

Си. таже Головац. Народн. ифени, ч. Т, 357, Чубине. Труды экспедищи, \, 448.

76

ей на свое житье горькое. Совфтуеть ей мать обратиться къ мачехв, чтобы она ей „сорочку сшыла и головоньку змыла“. Мачеха, какъ мачеха, во всемъ отказала б$дной сирот, да еще и „по сусидахъ ии обеудыла“. Такая ужъ доля сироты:

«Хоць сырота робыть, робота ий ни защо, Все говорять люде: сырота ледащо».

Заканчивается эта трогательная псальма изображенемъ блаженства сироты въ раю и мученй злой мачехи въ аду’).

Не мало есть въ старинныхъ школьныхъ сборникахъ дру- гихъ подобныхъ псальмъ, въ воторыхъ выражаются горестныя чувства людей „бездольныхъ и безщасныхь“. ЦФлый вЪкЪ свой они искали счастя и, вопреки завЪту евангельскому: „ищите и обрящете“, нигдЪз не находили его, можетъ быть, потому что не всегда искали его тамъ, тдЪ слфдуетъ?). Въ объясневи этихъ неудачъ составители псальмъ сл$дують отчасти старин- нымъ представленямъ народнымъ о доброй и лихой дол, при чемъ тан другая дается челов®ку при его рожденш 5). Поэтому

«Хто на семъ свЪтЪ без дол вродплея, Тому свЗть марне, якъ коломъ точился. ЛЪта плинуть марне, як бистрие р$кн, Часи молодие. яв з дожджу цотоки, Все то марне мннаетъ»>^).

По видимому, нечего гоняться за вЪтромъ въ полБ, т. е. добиваться того, что одинъ только разъ дается человЪку, и чего въ другой разъ получить уже нельзя. Такое признане мы

1) КМевс. Старина, 1889 г. Сентябрь, 685. Головащ. Народн. п%енн, ч. Ш, отд. 1, 212.

2) Сюда относится псальма въ сборник Кибальчича подъ № 63, а также у Го- ловац., Народвыя ифсни, ч. Ш, 1, 83, у Чубине., Труды экспедищи, т. У, 476, № 62.

3) Метлинс., Народныя южнорус. пвени, 108, 144, 218.

+) К1евскал Старина, 1889 г. Мартъ. Эта нсальма подъ заглавемъ „Пень о свт“ напечатана здфсь по галицкой рукописи, помфченной 1751 годомъ. НЗ- сколько л%тЪ тому назадь мы пидфли во Львов, у каноника о. Антомя Петру- шевича, шкодный сборникь, списанный въ 1783г. Здесь сочинителемъ этой псальмы названъ нЪкто Падальсый. Въ томъ же сборник есть любопытная „И$свь моразьна. © плачливомъ стан вашого студента“, которой, къ сожал но, мы не усибли списать.

77

постоянно встр$чаемъ въ псальмахъ.—и однако же составители ихъ неутомимо ищутъ доли или-же, въ крайнемъ случа, сожа- лЪютъ, что орлиныхъ крыльевъ для этихъ поисковъ не имфютъ. Конечно, оны не соединяли съ словомъ доля мифическихъ пред- ставлен!й, отчасти и донынв живущихъ въ народЪ. Для нихъ доля была простымъ олицетворешемъ случайнаго сцЪилен!я благопраятныхь обстоятельствъ. Стоя на этой бол%е рацтональ- ной почвф, онн воображали, что каждый человфкъ до нзву- стной степени есть самъ для себя доля, что источникъ счастя заключается во внутреннемъ самоудовлетворени труждающа- гося и притомъ честнаго человЪка. Эта мысль пробивается въ нзкоторыхъ псальмахъ въ видЪ поздняго раскаяния въ собствен- ныхъ ошибкахъ:

«Годи вамъ шумиты, зеленый лугы!

Годи млиты сердцю моему зъ несносной тугы!

Явъ цвоты прекраспып скоро одцвитають,

То такъ насъ молодып лита скоро иокыдають.

Пройшлы лита скоро, якъ быстрын рикв,

А я жыву нры нещасти черезь уси впкм.

Виють витры въ степу—запрету не мають:

Идуть мысли въ день и въ вощи — спокою не дають.

Старость моя й жызность! Не могу терпиты,

Що я не вмивъ молодымы литамы владоты».

Какъ на выходъ изъ этого положен1я, псальма указываетъ на удален1е отъ мра, на ОЪгетво „въ темнын лугы, въ степы и въ пустыни“ ‘°).

Такихъ бЪглецовъ было много въ старинной Малоросан. Одни изъ нихь стремились въ запорожскую СЪчь, которая ста- новилась для нихъ матерью, а „Белыкый лугъ — батькомъ“. Друге направлялись въ степи и въ диыя поля, на которыхъ можно было при счастьи и отваг$ поразить врага и отнять у него богатую добычу. Были, наконецъ, и таще, которые ухо- дили отъ тревогъ жизни въ пустыни, чаще—въ монастыри, какъ говорится объ этомъ въ одной задушевной псальм$:

1) Шевская Старина, 1882 г. Азгусть, 281. Есть эта исальма н въ сбор. ник церк. арх. Музея при вевсвк. акад. № 489.

75

«Не пиду у мыръ,

Пиду въ монастыръ,

Шобъ душу спасты,

Шобъ Господь простывЪ» 1).

Таковы въ общихъ чертахь нравоучительные мотивы, щи- роко развитые въ старинныхъ школьныхь сборникахъ и вполн$ совпадающе съ народнымъ мровоззр5шемъ. Для насъ важн%е всего въ данномъ случаЪ документально убЪдиться въ томъ, что старинная малорусская школа принимала живое п непо- средетвенное участе въ выработк5 этого мировоззрВия.

Виршн нравоопнсательнаго содержаня.

” Мы не знаемь точно п опред$ленно, какова была этика нашихъ предковъ въ дохристанскую эпоху, но изъ предыду- щаго очерка мы достаточно могли убЪ$дитьея въ ея христан- скихъ особенностяхъ, которыя выступають ярко въ виршахъ нравоучительнаго содержаюя, созданныхь южнорусской шко- лой въ ХУП и ХУПГ в%кахъ. ТЪ же особенности мы встр$- чаемъ и въ нравоописательныхь виршахъ, не смотря на то, что онз отличаются развязностью тона, повидимому, не сов- мЪстимой съ серьезнымъ содержанемъ пхъ. Мы разумЪемъ тиавнымъ образомъ, такъ называемыл, рождественсыя и вос- кресенскя вирши, въ которыхъ лица п событя евангельской истори воспроизводятся въ непосредственной связи съ обста- нозкой народной малорусской жизни,—въ духЪ и тонЪ нанв- ныхъ разсказовъ, проникнутыхъ юмористическимъ настроешемъ.

Сколько намъ извфстно, первая по времени рождествен- ская вирша написана была знаменитымъ лексикографомъ и ти- пографомъ Памвою Берындою. Напечатана она была въ Львовъ въ 1616 году и посвящена епископу львовскому [еремит Тиса- ровскому. _

«Пр1ймп>,

говоритъ составитель ея,

1) Метлинсый, Народныя южнорус. ифеня, 372,

Ри

«о Армерею веливй, значный, Яко в речахъ не похибне дЪльный и бачный, За коллдоу и щодрый днь книжечку тоую, Которам то презъ дЪтокъ декллмована И длл оутЪхи на ДНЬ тотъ з дроуЕб выдана» 1).

Ясно изъ этихъ словъ, что рождественсмя вирши, какъ п колядемя пзени, произошли изъ обряднаго славленя, которое началомъ своимъ восходитъь къ старинЪ незапамятной. Безъ сомнзня, гораздо раньше того времени, когда написалъ виршу свою Памва Берында, христманске мотивы начали проникать въ колядованье, но можно сказать съ ув8ренностью, что только въ эпоху южнорусскато просв5щеня эти мотивы разработаны были систематическиуъ образомъ. Подъ вмяшемъ стародавняго обряда представители школы елагали разныя вирши, которыя произносились молодыками штольными, какъ поздравительные стихи въ дни праздниковъ. Ч$уъ ближе стояли эти вирши къ моменту происхожденля своего, я$мъ выше была богословская ученость составителей ихъ, тёмъ больше заключалось въ нихъ риторническаго паеоса п тяжелов$еныхъ, книжныхь формъ р$чи. Таковы, между прочниъ, по содержан1ю и форм$ своей и вирши Памвы Берынды, —таковы-же и рождественсмя вирши ВКирилла- 'Гранквилл1юна - Ставровецкаго, напечатанныя въ его „ПерлЪ многоц$нномъ* “). Мномя изъ нихъ такъ и остались на сту- пени школьнаго велер$ я, не тронутаго прикосноветемъ на- родной мысли. Друмя пошли дальше, но остановились на полъ- дорог5 оть школы къ народу. Есть, наконецъ, вирши, или пе- реработанныя народомъ, или же написанныя въ народномъ вкус5 самими бакалярами сельскими, ближе стоявшими къ на- роду, чЪмъ ученые латинскихь школъ. Можно полагать даже, что нзкоторыя вирши составлены младшими обитателями сель- скихъ шШколъ или же получили въ ихъ сред окончательную отдзлку. Таковы, наприм$ръ, грацозныя поздравлен!я, произ- носимыя дфтьми младшаго возраста и теперь не позабытыя:

+) Ныпер. публич. библютеки церьовнослав. отд. 1, 8, № 12. 2) Перло многоцф иное, 2-е изд. (въ Могилез5), 1699 г.

$0

«Я малый пахолокъ, Родывея въ вявторовъ, А въ середу рано Мене въ школу дано. Иду зъ школы — плачу Й свита не бачу, Очи протыраю, На карманъ позыраю, Васъ съ празднывомъ поздоровляю».

Или же: «Я маленька дивочка, Лвъ у поли ввиточка, Бильпгь ничого не знаю, Тильки азъ да букы... Пожалуйте мени грошыкъ у рувы»1).

Чтобы получить ираздниковое, нужно было, какъ видно изъ этого наивнаго лепета, кое-что смыслить въ ШКолЬНыхЪ наукахз:

«Дарма, що я малый, А въ церкви бувавъ Й 060 веимъ чувавъ: Оце и вамъ звищаю И съ праздныкомъ Хрыстовымъ поздоровляю» 2).

Колядованье служило такимъ образомъ прекраснымъ во- спитательнымъ средствомъ для подростающей молодежи.

«Пане госиодару», говорится въ одной колядкЪ,

«Мы твого двору не мынаемо, Вставай съ постели, одчыняй дверн, Нрыйде до тебе Дива Марня,

Дива Мария п Святый Мыколай:

т) Чубкие. Ш, 435. *) Безсонова „Калики перехожше“, вып. 1\, 41.

$1

Сяде Мыколай у конець стола Вныгы чытаты, тебе нытаты,

Чы навчаешь ты диты мални

Богу молытьея, старшымь корыться? Дива Марня стане пытаты,

Чы навчаешъ ты диты малин Еныгы чытаты, въ церковъ ходыты, Святе Рождество празныкомъ чтыты, Батька, матннку вирне любытн?> 1).

Но молодость имБетъ свон права, — да и задачи нрав- ственнаго свойства, отмфченныя въ приведенной нами колядЕ%, вовсе не требуютъ покаяня и слезъ—особенно въ дни празд- ничные. Поэтому неудивительно, если мы встрчаемъ во мно- гихъ виршахъ свЪтлое, жизнерадостное настроеше, сопровож- даемое шуткой.

«Слава Богу», &

говорится въ одной старинной вирш$,

«того ми тепера дождались, Шо за шесть недЗль съ ковбасою опать повпдалнсь! Я-жъ казавъ: шутка, шо инозавчора свин% галасали! Ажъ то люди ик святкамъ все ковбаси дбали, Лишъ почули, що Р.$здво вже не за горами, Не схотлп болшъ сидфти над огЗрками, Заразъ стали шататись мижъ скоромнымъ крамомъ: То зь гусми, то съ курми, то зъ битимъ товаромъ»?).

Оканчивается вирша обычнымъ поздравлен1емъ хозаина и выражен1емъ всякихъ благожеланй ему.

То-же настроене мы видимъ и въ колядкахъ виршеваго происхожденя. Оно совпадало съ извфстнымь расположенемъ малорусскаго народа въ юмору. Что касается до слагателей виршей, то, обладая большимъ или меньшимъ знанемъ церко- вно-славянскаго языка, они имфли полную возможность гово- :) Чубине. ПТ, 384—388.

*) Клевс. Старина, 1889 г., Январь, 242.

82

рить о матеряхъь неважныхь церковно-славянскою рёчью, и наоборотъ, о важныхъ мателяхъ р$чью простонародною, и та- кимъ образомъ въ самой двухсторонности литературнаго стиля по отношеню къ предметамъ различнаго свойства они нахо- дили вс краски для пароли и шутки. Но, чтобы воспользо- ваться этими красками, нужно было имфть тоть особенный складъ души, который выражается въ стремлени сближать противоположное и разъединять сходное. Это и есть психиче- ская основа юмора, которою проникнуты праздничныя вирши ни соотвзтетвующия имъ колядеюмя пъени.

Со стороны содержаюя своего эти вирши предетавляютъ н%еколько основныхъ темъ.

Первая тема—догмалическаго характера: это грзхопадене прародителей, какъ причина воплощен1я Сына Боямя.

Мы имфемъ дв редакщли виршей, написанныхъ на эту тему. Одна—болбе книжная, другая— народная.

Въ книжной редакщи фразеказывается библейская исторля близко къ подлиннику—о томъ, какъ Богъ по сотвореви праро- днтелей поселилъ ихъ въ раю, какъ „врагъ злосливйй и не жич- лиый сталь Еву намовляти“, чтобы она вкусила отъ древа, познаня добра и зла, а Ева—Адама, кавъ смущены они были, познавши себя нагими, какъ прокляль Богъ зу1я. Заканчи- вается вирша картиной изгнания прародителей изъ рая:

«Богь зь раю сходить, Ангель приходнтьъ, Гн$въ Бож обявляе, Грозно гукаезъ, Мечемъ дмухаеть,

Из раю вигоняетъ» 1).

Въ народной редакши эта вирша представляетъ логически законченное рёшене вопроса, поставленнаго въ самомъ начал

1) Сборникь Кибальчича №49. Есть эта вирша и въ руконисномъ сборниЕ$ перковно-археологич. музея при вевс. Академи, № 252. Болфе обзтоятельный ва- рлантъ, соединяющ!Я вачало съ концемъ, т. е. гр5хопаден!е прародителей съ рож- хествомъ Спасителя, и въ то же время пропитанный апокряфическими сказашами объ изгнан Адама и Евы изъ рая, нанечатанъ ведавно В воябрьской кн. Кл1евс. Старины за 189] г., стр. 273$.

83

ея: „чого прыйшовъ до насъ самъ Богъ?“ Разсказъ начинается а оу0. Задумаль Сатана „зривняться зъ Богомъ“ и былъ низ- верженъ за это съ неба. Тогда „зайшовъ винъ зъ иниюго краю“, приглашаетъь въ гости Адама, и самъ является у него въ раю въ качеств$ гостя. Обычай гостешимста, какъ видно, не моложе библейскаго рая. Но печальны были плоды этого гостепр1имства: „Адамъ яблука вкусывъ“. Въ этихъ трехъ сло- вахъ разсказана вся сцена искушешя. За то ближайпия по- слЪдетвя этого событ1я воспроизведены подробно. ДФло пред- ставлено такъ, что Адамъ, искушаемый дьяволомъ, выпилъ лишнее. Проснулся онъ на другой день, а товарищь съ него „и сорочку знявь“. Приходить Богь къ нему и спрашиваетъ, ‹ куда онъ дФвалъь сорочку.—„Не знаю, десь вчора загубывъ“, отв$чаеть Адамъ. „Отъ-такь ты доглядаешь гаю“, говоритъ ему Богъ, какъ добрый хозяинъ своему наймиту, „пишовъ же вонъ, поганый, зъ раю!“ Наказана и Ева не т$мъ, что въ 6бо- л$зняхъ раждать будетъ чада свои, но тфмъ, что будетъ она „прясты“,—„а& щобъ не смила яблукъ красты“, говоритъ Богъ, „такъ я Адамови нагайку давъ“. Самъ искуситель низвергнутъ въ пекло, „де огонь горыть“. А чтобы одфть Адама ин Еву, Богъ „родывся самъ“.

«Родывсь Хрыстосъ», заканчивается вирша,

‹Адамъ гуляе Е нова свытка п кожухъ, И Ева въ плахти похожае, И зновъ радие духъ. Тенеръ н въ васъ жупаны вови, Бо вы Адамови ридия... Такъ будьте жь зъ праздныкомъ здоровн, Гуляйте, пыйте, хочъ-що дна! 1)

ДЪйств!я Адама въ этой вирш$ мотивированы обстановкой народнаго праздника: вся б$да не въ Ев, а въ самомъ АдамЪ,

—— —-

*) Юеве. Старина, 1882 г., Ноябрь, 398. Вирша эта записана учителемъ куляв-

‚ сваго духовнато училища, В. Лавровскимъ; къ сожалВ ню, неизвфстно, отъ вого и когда. 6+

54

въ его невоздержан. Зат$мъ-—чувство стыда понято не въ его психическихъ основашяхь, а въ простВйшей форм$Ъ совер- шившагося факта: нёть у Адама сорочки. Наклонъ мысли та- кой, что она отказывается представить себЪ полноту райскаго блаженства безъ „доброи одежи“. Христосъ и родился для того, чтобы одфть Адама и всЪхъ потомковъ его. И вс одфты по праздничному: есть причина для радости и веселья.

Н\еколько иначе разсказывается о гр5хопадевни Адама и Евы въ другой подобной вирш$. Умзль Адамъ прекрасно иг-

рать на сопилк5,—

«Що було якъ заграе, Такъ ажь дерево скакае›.

Одинъ разъ заснулъ Адамъ ‹пидь кустамы, А. сопилву положывъ безнечно пидь головамы».

Подкралея къ нему зай и «Вырвавъ пыжъ изъ сопилкы. Ёынеться Адамъ,—ажь дирочкы твльки: Свысь, свысь! Ажъ не грае, Тилько сыпыть, а голосу не мае›.

А между тЪфмъ утромъ онъ долженъ быль игрой своей „Богу на-добрыдень даты“. Посыжаетъ Богъ ангеловъ за Ада- момъ. Оказывается, что испортилась Адамова сопилка.

«Постий же ты, козаче›,

говорить Ботъ, «Я зъ тобою подумаю поступыть пначе>...

За небрежность въ обращени съ сопилкой Адамъ вмЪстЪ съ Евой быль изгнанъ изъ рая. Съ того времени

«Стала смерть надъ людьмы старшыноваты, Стала вона зъ янцыболотомъ въ одну цёль стр%ляты, Ставъ людъ въянуть, якъ у зимку свекла,

Поробылыся кобзалкы до самого пекла.

Первый Каинъ пидекобзнувся, а за нымъ другии,

Стали вже й добря люде кобзатьея, а не тильвки злии>»..

55

И воть Богъ для спасения людей посылаетъ въ мфь сы- на своего‘).

Нельзя не отм%тить въ этой виршЪ наивнаго представ- лешя 0 музыкальныхь способностяхъ Адама, который и с03- данъ былъ, повидимому, не для одного наблюденя за раемъ, но и для артистическихь занят, предназначенныхь для са- маго Бога. Усвоена ли была эта фабула со стороны, или же самостоятельно создана, во всякомъ случа это находится въ полномъ согласи съ музыкальными склонностями малорусскаго народа, въ средЪ котораго она была обработана.

Не мало есть рождественскихъ зиршей, написанныхъ на историчесыя темы-—0о поклонени родившемуся Спасителю па- стырей и царей, о встрзч царей съ Иродомъ, объ избени младенцевъ. Каждая изъ этихъ темъ разрабатывается то от- ДЪльно, то въ соединеши съ другими темами.

Пастухи въ виршахъ изображаются дЪфтьмн природы и родной обстановки украинскаго быта. Разъ,—говоритъ одинъ изъ этихъ пастуховъ, пасли мы стадо овецъ:

«Кормокъ прыдався зелененькый, |

Булы кошары готовенько, Прывилля для всего було».

Подъ вечеръ два пастуха остались при стадЪ, а остальные три

«Цишлы у вербняжокъ,

Бо недалеко бувь лужокъ». ЗамЗтили и т, и друге, что небо краснъетъ, „да ще не такъ, якъ на морозъ“. Въ это время прибзгаеть Лвтухъ, который оставался при стадЪ, съ извъемемъ, что въ кошар$ появился воръ. Бросились вс$ они въ стаду и видятъ, что

‹въ кошари съ края въ край шагае

Таке велыке, ще й лнтае,

Не чоловикъ, а бачця, схоже».

Оказалось, что это былъ „янголъ божый“, который прика-

залъ имъ идти къ Виолеему „въ станю“:

`) Изъ рукописнаго сборника, принадлежащаго автору.

56

«Тамъ е›,

сказалъ имъ Ангелъ, «маленькее дытятко, Отдайте ему се ягнятЕо: Оце въ сю ничь Хрыстось родывся, Сынъ Божый зъ Дивы воплотывся».

„Не довго тутъ мы раховалысь“, продолжаетъ разскащикъ, «Пашлы въ вошару до овець, Ягня, що лучше, те й пиймалось».

Ярей св$тъ обялъ ихъ „въ стани“, а затЪмъ, когда пришли они въ себя, то упали на кол$ни и принесли убогй даръ свой „пани“—матери божьей:

‹Прыймы ты›, сказали они, «от-се ягнятко, Щобъ не голодне було «вое дытятко».

Замфтили они, что «Бидя тиеи пани Стоявъ у жовтому жупани Старый, сиденькый чоловикъ, Якъ будьто прожывъ другый виЕЪ».

Это былъ Госифъ, который

«Трохы цоворчавшы, На ухо пани щось шентавиты» ,

сказаль имъ: ‹«Идить у мыръ и повидайте, Що се родывся Божый сынъ. Пошли пастухи съ вестью этой по своимъ домамъ:

«Хто вправо, а хто вливо взЗЯвЪ, А я», заканчиваетъ разскащикъ, «оцедо васъ нопавъ, Щобъ васъ сь Риздвомъ поздоровляты» ').

Въ н5которыхъь виршахъ поздравлен!е пастуховъ прини- маетъ размЪры необыкновенные. На сцену является дЗлая толпа

1) Вирша записана въ харьковской губерши оть И. М. Подторацкаго. Основа, 1862 г, Гюль, 4+—49.

87

сельской молодежи, которал суетливо бфжатъ къ родившемуся Спасителю не съ одними пастушескими дарами, но со всякими яствами и питями, обычными въ праздничное время.

«Першый Никита, самъ Бога вита», говорится въ одной старинной виршф,

«Самво з Юхимомъ, своимъ побратимомъь, Скоро прибфгли, заразъ запфли.

Якимъ из Яцькомъ, а третимъ Мацькомуь, Несли барана до Христа-пана.

Пилипъ 3 Макаромъ пшли тамь 3 даромъ, Два хлЪба взяли, Богу отдали.

Гаврило в вЗчку ослови сЪчку,

А Стахъ волови принесъ полови.

Данило по морозЗ въ драбистумъ возЪ Привизъ гор$лки чтири барилки.

А тамъ у дверець тютюнъ п перець Хвма стояла и продавала.

Андрев и Демко прибфгь рихленько, Перцю тежъ м$рку всипавъ в гор%лку.

А една Дося спекла порося, :

Нимъ Бога взрфла, порося зз%ла.

Граеть ажъ мило въ дуду Карило,

А ти, Мат$ю, грай у трубЪю» 1).

Вартантъь этой вирши съ припЪвами: „Аллилуя, Господи помилуй!“ существуеть въ видф колядки”), но такъ какъ этихъ прип$вовъ н$ёть въ старинномъ текстФ, приведенномъ нами выше, то можно заключить отсюда, что въ первоначальной ре- дакци эта вирша предназначалась для произношев1я, а не для пБня. Иногда, впрочемъ, и вирши-колядки съ прибавкой въ самомъ концф привЪфтетыя отъ лица поздравляющаго передз- лывались въ вирши - орали. Въ этомь взаимод5йстви виянй

1) Рукопись церковно-архсолог. музея при вевс. Академ!в, списокъ второй по- ловины прошлаго вЗка. Въ такомъ же род вирши съ проническими выходками на, счеть Литвиновъ (БЪлорусовъ) помфщены у Безсонова, „Калики перехоже“. 1\ № 251. См. также у Чубинскаго, Труды эксиед, т. ЛИ, № 100. вар. Б.

?} Чубинс. ПЬ стр. 381, № 104.

в сай

55

охного типа виршей на другой заключается причина отклонен нхъ въ ту нли другую сторону. Нельзя не замзтить, однаво- же, что гораздо чаще подвергались этимъ отклоненямъ въ сто- рону виршей-орацей вирши- колядки. Р%$шительнымь призна- комъ преобладающаго вмяея первыхъ на посл$дейя служить перем%на тона ихъ — серьезнаго на шуточный тонъ, кото- рый тосподетвуеть въ виршахъ-оращяхь"). Воть въ этомъ тонз и заключается нравоописательная сила виршей - орадай, которая даетъ имъ значене матерала, обязательнаго для изу- чен1я быта и нравовъ старинной Малоросеи. Это своего рода эпосъ, обнаженный отъ всЪхъ условныхь формъ церковной ли- рики, которою изобилуютъ вирши-колядки, — эпосъ старин- ныхъ малорусскихъ нравовъ, перенесенныхь въ боле отдален- ную—евангельскую или даже библейскую старину. Съ научной точкн зря нравы эти, каковы бы они ни были, представля- ютъ такой же интересъ, какъ и всямя историчесая лица и событя. Понятно поэтому, почему мы указываемъ на вирши- колядки только мимоходомъ, не извлекая изъ нихъ того, что въ усиленной дозЪ имфетея въ виршахъ-оращяхе.

Какъ въ тЪхь, такъ и въ другихъь виршахъ, разсказъ идеть далфе о царяхъ, пришедшихъь на ‘поклонен1е родивше- муся Слпасителю ма. По непрерывности событ этотъ раз- сказъ соединяется большею частью съ разсказомъ о встр$чБ ихъ съ Иродомъ, объ избменш младенцевъ, о судьбЪ самаго Ирода.

Въ одной вирш$-ораши говорится, что цари пришли въ Виелеемъ съ востока.

«Лары поклалы и поздравлялы Попысьменсьви, звысока»>.

Предъ нами уже—не пастухи съ ихъ наивнымъ простоду- ппемъ, а знатные и мудрые люди. Принимаетъ ихъ Тосифъ, по- видимому съ большею любезностью, чЪмъ пастуховъ:

«Сидайте жъ у насъ»,

1) Нвкоторыя вирши-колядки представзаютъ ничто иное, какъ слегка, видо- измфненный текстъ перковныхь п$сенъ; таковы, наприм$ръ, вирши, помЗщеявыя у Безсопова, т. 1У, подъ №№ 60, 2713, 218.

89

говорить онъ имъ,

«Мы почастуемъ васъ, Чымъ Богъ намъ давъ».

Посл угощен1я цари заенули, а во сн% ангелъ повелфлъь имъ иною дорогою идти домой, чтобы Иродъ не узналъ, гд% родился Спаситель. Иродъ ждалъ царей и не дождался. На этомъ обрывается вирша 1).

Въ другой боле обширной редакши этой вирши про- должается разсказъ объ ИродЪ, который созваль „мудрыхъ му- дрецивъ, свитськихъ панъ-отцивъ“, чтобы они ему „еказалы п прослебезувалы, де Хрыестосъ родыться мавъ“. ТЪ указали на Виелеемъ. ВпечатлЪн1е этого отв$та передается въ виршЪ съ патологическими подробностями: долго стоялъ Иродъ безз ума.

«Лереть рукамы, скрегоче зубамы. | А речи зовенмъ нема>.

ЗатЪмъ вырвалось у него роковое повел не избивать мла- денцевъ. За это беззакоше, за неповинно пролитую дЪтекую кровь, Богь посылаеть на Ирода кару:

«По грудяхъ бодячкы, по епыни чырячкн...

Ковтуны въ чуби сталы...

Падъ очыма позеленило,

Пидъ носомъ почорнило,

Якъ у собакы пидъ хвостомъ.

Ризачва до пуна докучала,

Дуже въ жывоти бурчало...

Ликаривъ иризывалы,

Пластырь клалы»... |

Ничто не помогло. Сгинулъ Иродъ, „диявольськый гайдамака г

«Не вмивъ хлиба исты, Пропавъ безъ висты, Якъ у ярмарку собака» ...

Такъ ему и стБдуетъ... „А мы", такъ заканчивается вирша, „звеселимся, Христу-Рождеству и Божеству поклонныся“ ').

1) Герещенко, „Бытъ русскаго народа“, ч. 7, 68 — 69. Отсюда перепечатана, эта вирша у Безсонова, см. „Калики перехолие“, 1\, 21.

1) Куевская Старива, 1838, Январь, 218. Запасана эта вирша отъ Гулака- Артемовскаго оволо 1848 года.

90

Вирши-колядки о царяхъ и объ Ирод$ не отличаются ху- дожественностью, за исключенемъ тфхъ колядокъ, въ которыхъ цари даютъ имя родившемуся Спасителю, а также немногихъ колядокъ, въ которыхъ изображается горе матерей послЪ изб]- ен1я младенцевъ:

«Ой есть Иродъ, есть проклятый, Сына свого не пускае,

Малыхъ дитокъ выбывае,

Голымъ мечемъ вырубае,

Вровъ невынну пролывае .. Плаче пенька и рыдае...

Годи, маты, вже рыдаты, Малыхъ дитокь вже немае› 1)...

Тема, какъ мы знаемъ, излюбленная въ малорусской на- родной поэзи. Безумная жестокость Ирода глубоко напечатл*- лась въ сознати малорусскаго народа, который не мало ви- дБль Иродовъ въ родной землЪ своей въ лиц враговъ-ино- племенниковъ-—такихъ, напримфръ, какъ Татаре и Турки. От- сюда ведуть свою исторю извфетныя выраженя: „Иродивъ сынъ“, „Иродового сына дытына”“... .

Есть еще одна рождественская вирша, едва-ли не лучшая въ художественномъ отношени. Она изображаетъь всеобщую радость по поводу рожденя Спасителя. Основной мотивъ этой вирши въ неразработанномъ вид$ мы нашли въ одной ста- ринной рукописи прошлаго в$ка. Повидимому, это вирша колядка:

«Солнце н м$сяць весело играютъ, Гори н холми радость въ себф мають, Ноля и дуброви

Хвалить Бога вси готови,

И вси челов ци днесь весело скачуть, А зле души вси во адф плачуть.

А тн, Аароне, стар]й человЪче, Сподобилеся жать въ небф вЪчне,

') Чубиане.Ш, стр. 359, № 87, вау. Б.

_ 91

ЖЩ\е Богь-Мееш

Съь твоего жезла возшя.

А тн, Давиде, своя гусли строй, строй,

Грай весело, а Бога ся бой, бой,

Возграй, восклицай, велимъ гласомъ викрикай!»1)

Вирша-оращя начинается изображенемъ праздничнаго тор- жества между людьми:

«Бабы, диды пыво-меды, горилку варену

Вухлыкомъ ньють, съ кнышами труть свыныну нцечену, Хлоицн, дизвкы навпередвы богають пидъ хаткы,

И явь вовкы, або свынкы, скыргычуть колядкны.

Паны, куици, славни кравци, итынкаретво, мищане Объ симъ Риздви уси Въ нови убралысь жупаны».

Туть есть все: разные возрасты и сослов?я обитателей Ма-

лороссши, пища ин одежда ихъ. фивая, бытовая картинка эта замыкается олицетворенемъ матери-земли:

«Маты-земля уся гуля и, взявшыеь у бокы, Писни гука, бье гопака въ пидкивкы шыроки>.

'Горжествуютъь и ангелы на небЪ: „въ долони быють, писни гудуть“. Глядя на это всеобщее ликованье,

«Старенькый` Бигъ на стилъ излигь и самь соби дума: «Праздныкъ душамъ, тильки Адамъ изъ Евою рюма»..

Тяжело ему видЪть эту неполноту мроваго счаст1я: „важко здыхнувъ“ онъ и приказалъь архангелу Гаврилу написать въ адъ къ праотцамъ, что Христосъь родился. Небесный поелан- никъ на этотъ разъ оказалея искуснымъ писаремъ: тотчаесъ до- сталъ онъ „папиръ и черныло* и написалъ измученному Адаму длинное послане съ отрадною вБетью, что онъ вмфетЪ съ по- томствомъ своимъ „изъ пекла епасеться“. Съ характерными пр!емами медленнаго и флегматическаго украинца читаетъ Адамъ послане отъ Бога: предварительно онъ „надивъ сирякъ, на лавку сивъ да и надивъ на нисъ окуляры“... Ожилъ Адамъ, какъ только окончилъ чтене:

1) Рукопись церк.-археологич. музея при мевс. Академи, № 252. °

ы # Е

В

92

‹«Явкъ прочытавъ, Еви сказавЪъ: «давай варенухы!

Подкрзпившись изрядно, онъ съ соблюдешемъ вебхъ по- добающихъ церемовй |

‹Зъ гырн знима капелюху,

На нень же ставь тай прочытавъ той лыстъ венмъ до слуху, Й увесь тутъ загудивъ людъ, мовъ литомъ ти бджолы, Беруть жиноЕъ, ведуть въ танокъ, загыкавшы полы.

Тви бычка, ти козачка, тн горлыцю скачуть,

Сами-жь стари, сыдя въ шатри, одъ радосты плазуть. Пророкъ Давыдъ тамъ-же сыдыть и въ кобзу играе,

Писню святу Спасу-Хрысту зъ псалтыри зытае.

Чорнявый Хамъ сыдыть тежъ тамъ и роже въ сопнлку, Самъ добре иье п всимъ дае квартою горнлку.

Куци чорты, мовъ тн хорты голоднин, скнглять,

Лапы грызуть, що попавъ рвуть, скрутылысь н пинять. Суцига-смерть соби жъ верть-верть п ляцъ-ляпъ кисткамы. Смерте, вгаймусь...

Нашъ Богъ-Хрыстосъ чортивъ, яЕъ осъ, подавыть ногою, Зъ твоихь кистокъ, смерте, трисокъ наробыть и гною, Всихъ васъ у прахъ потре п шляхъ намъ зробыть до раю. Сымъ я Хрыстомъ, ланы, зъ Риздвомъ васъ поздоровляю» 1).

Мы не имЪемъ серьезныхъь основаюй отказывать нашимъ предкамъ въ набожности религ!озной. Борьба за вЪру отцевъ, за „благочесте“, какъ говорили въ старину, наполняетъ много страницъ въ истори малоруескаго народа. И нужно сказать еще, что борьбу эту вела не одна простонародная масса; не отставали отъ общаго д$ла вс слои малорусскаго общества, не исключая, конечно, и тзхъ, изъ которыхъ происходили сочини- тели праздничных виршей. И однако-же мы не видимъ въ этихъ виршахъ церковной регламентащи и соотв$тетвующей выдер- жанности. Напротивъ того, мы видимъ въ нихъ совершенно сво-

1) „Вевская Старина“, 1882 г., Декабрь, 624—626. Сообщиль С.И. Попвома- ревъ безъ означен!я м$ста и времени записи. Вар!антъ той-же вирши, но безъ конца списань въ 1858 г. въ Кролевец. у.с0 словь А. А. Пороховской; ем. „Кевс. Старина“, 1889 г., Мнварь 234. Въ нашемь распоряжени есть тоже два сииска этой вирши, сравнительно недави!е.

93

бодное и, можно сказать, смЪлое обращене съ сюжетами, ко- торые составляютъ святыню христанскаго вЪрующаго чувства. Можно-ли сказать безъ всякихъ колебаний, что въ нихъ нтъ этого чувства? Намъ кажется прежде всего, что въ нихъ есть особенное чувство, именно чувство м$ры, которое управляеть мыслями писателя въ тЪхъ случаяхъ, когда онъ желаетъ, какъ говорится въ народЪ, „не передать кути меду“. Въ оцфнк% этого чувства, въ соображеняхъь 0 томъ, на сколько и какъ соблю- дено оно, конечно, могутъ быть разныя точки зря. Но, по нашему мизню, за исключешемъ вымышленныхь подробностей. взятыхь изъ живой жизни, во всЪхъ приведенныхь нами вир- шахъ сквозь реальную и даже, повидимому, грубую оболочку проглядываетъь тотъ идеализмъ религозный, который далекъ былъ оть разъфдающаго скептическаго настроен1я и который не боится свободнаго слова, такъ какъ почиваеть онъ на глу- бокой увЗренности въ самомъ себЪ, въ собственной природ% своей. Оттого и святые, выступаюцие въ виршахъ, говоря и дЪйствуя въ дух и тон праздничнаго всенароднаго настрое- я, производятъ впечатл$ не людей симпатичныхъь по своему нравственному настроено, понятому въ смысл иден, а не въ смысл$ обряда. Напротивъ того, дьяволъ и послздователи его внушаютъ полнЪйшее отвращене именно вслФдствые отсутствя въ натурЪ ихъ нравственной основы. Мы понимаемъ, что т% и друге поставлены въ кругъ челов$ческихъ отношенй, ва почву живой, текущей дЪйствительности съ ея заурядными стремлен1- ами и треволнен1ями, но мы не видимъ въ то-же время прин- цитальнато разногламя въ изображени этихъ лицъ ©ъ основ- ной идеей, зав5щанной библейскимъ или евангельскимьъ учен!- емъ. Мы не можемъ требовать отъ нашихъ виршей того, что составляетъ необходимую принадлежность церковныхъ п%еноп$- НШ. Мы можемъ судить объ нихъ только лишь со стороны ихъ поэтическаго достоинства, со стороны поэтическаго метода въ изображени религ1озныхъ понятий. Въ этомъ отношени онЪ удовлетворяютъ не только общимъ условямъ поэтичеекаго твор- чества, но и тому основному требованио его, которое заклю- чается въ соблюденш индивидуальныхъ особенностей, свойствен-

9+

пыхъ творящей силЪ. Если бы намъ предложили, наконецъ, въ немногихь словахъ назвать эти индивидуальныя особенности, то мы сказали-бы, что въ праздничныхъь малорусскихъ виршахъ, и именно въ виршахъ-оратяхъ, мы видимъ оригинальное сочета- н1е элементовъ неоднородныхъ — юмористическаго замысла и простодушно-наивнаго чувства.

На воскресенскихъ виршахъ мы не будемъ долго останав- ливалься. Он развиваютъ только одну тему, достаточно разви- тую въ послБдней рождественской виршЪ, именно мысль объ „избавлении отъ вечнаго плена нашого“, какъ говорится въ одной виршз, т. е., объ изведени Спасителемъ праведныхъ дупгь изъ ада. Начинается эта вирша разсказомъ о встрЪяЪ Туды съ Лю- циперомъ во адф. Радъ Люциперъ дорогому гостю и принимаетъ его, какъ союзника своего:

«Теперъ же я>, говорить онъ,— «позволяю зъ собою сыдити, И аже азъ шю чашу, то Й ты будешь пыты».

Онъ надфется, что посланные имъ б$сы приведутъ въ адъ и Снасителя. Между тЪмъ бФеы извфщаютъь Люципера, что при- олижается къ аду воскресций истинный Богъ въ сопровождени ангеловъ, которые поютъ ему пень славы. „Що тамъ за царь славы“? восклицаеть Люциперъ и хочетъ не пустить Спасителя на небо. Друге бЪсы совфтують ему оставить этотъ планъ:

«Киба жъ ты», говорятъ они, ‹не знаешь? ЛЯкъ винъ сюда прыйде, То весь собранный нами народъ изъ пекла выйде».

Вотъ наконецъ является въ аду Спаситель. Божественный свзть офялъь мрачныя пучины ада. Спаситель приказываетъ Адаму, чтобы онъ самъ выходилъ изъ ада, не оставляя ни одной праведной души, кром$ Каина и Соломона, который можеть „крипко-дуже мудроваты“. Люциперъ ут$шаеть себя тфмъ, что ему достался мудрЪйций челов$къ, но Соломонъ не замедлилъ поспорить съ Люциперомъ, за что б%сы изгоняютъ его изъ ада. Такъ-то и Соломонъ изъ пекла „вымудровався“ ').

*) Оспова, 1862 г. № 6, стр. 49—53. Вирша эта записана оть И. М, Полто- рацкаго въ харьковской губернии.

95

Въ другихъ воскресенскихъ виршахъ р$чь идетъ о томъ же, только подробнфе нарисована сцена исхода ветхозав тныхъ праведниковъ изъ ада и самое водворене ихъ въ раю. Въ вид предиелов1я къ одной изъ этихъ виршей, вполнз народной по языку, разсказывается о томъ, какъ Мар!я ветрЪтилась съ вос- кресшимъ Спасителемъ, какъ жиды подкупили стражу, чтобы она сказала Пилату, будто бы Христа кто-то укралъ изъ гроба:

«А Хрыстосъ бувъ на роботн, Попалывъ соби чоботы, Покиль пекло погасывъ

И Адама воскресывъ».

Уже въ аду начинаютъ догадываться праведники о радо- стномъ событи: Моисей

‹Прыбигь швыдче къ Аарону Зробыть справку по закону: Чы прыйшла годына та,

Чы выйшлы лита Хрыста? Ааронъ очвы надивъ

И въ быбл!ю поглядивъ».

Догадалея и дьяволъ, что Христосъ воскресъ, и потому «Элякався, затрусывсь увесь».

Но воть приближается Христосъ къ аду, разсыпалиеь стзны ада, спративаеть Христосъ дьявола:

«Де старенька баба Ева?>

Помзшалъ дьяволъ кочергою въ пеклБ, вышла Ева съ об- гор$лыми плечами, а за нею и Адамъ,

«Ажъ Христосъ злякався самт».

Ступайте, говорить онъ имъ, въ рай! ПобЪфжали пра- отцы, какъ малыя дЪти:

«Ева на вси жылы брала, А Адамъ ажъ употивъ, Попередъ усихъ летивъ».

Зат$мъ одинЪ за другимъ выходатъ Ной, Гафетъ, Авраамъ,

се а лечим, >. о:

96

«Рудый богатырь Самсонъ,

Що бувъ вельми ласъ на сонъ, Наробывъ винъ въ пекли трусу, Крывнувъ Навину Исусу,

Щобъ винъ совце прыдержавъ: АдДЪ затрясса, задрожавъ».

Прибфгають праведники къ дверямъ рая. ЗдЪеь

«Премудрый Соломонъ Задзвонывъ у райскый дзвонъ».

Зовутъ всфхъ на обЪдъ:

«Туть посили вси за стилъ, Подалы и хлибъ, и епль,

Кожному по чарци пыва.

Наробывъ Давыдъ тутъ дыва,

Прыударывъ въ гусли Тавъ,

Що пимовъ скакать усявъ.

Въ танцахъ принимаютъ участ1е ветхозавЪтныя женщины: Сарра, Рахиль, Ля, Ревека, Сусанна и Эсфирь.

Грубо поняты въ этой виршЪ наслажден1я праведных въ раю, но точкой исхода въ перенесени земныхъ наслаждений на небо было, конечно, представлете о пеалмоп$вцЪ ДавидЪ, который и въ живописи церковной является съ гуслями. Въ Симоновской псалтири (ло 1280 г.) мы видимъ изображене Давида съ гуслями въ цфлой толи музыкантовъ, которые игра- ютъ на самыхъ разнообразныхъ инструментахъ ‘). А гдф игра, тамъ и пляска, по наивному убЪжденшю народа.

Особенный интересъ представляютъ заключительныя слова этой вирши:

‹Не здывуй, святый Владыко, Може, для тебе п дыко,

Шо я ваиршъ таку сказавъ, Да и пысанкы не взявъ.

Не доладня наша мова,

*) Изь библлотеки Хлудова. (См. СОборникъ изображешй сватнхЪ съ Х по ХУ в. Архим, Аифилох!я, 1885 г., л. 11-й).

9%

Да не збрешемь мы ни слова, Хочъ и сердце розверны, То не найдешь тамъ брехни. Ты, Всевидець п Творець,

&2

Виен начало й конець 1)».

Очевидно изъ этихъ словъ, что вирши юмориетическаго содержан1я, и притомъ на чисто народномъ языкЪ, произно- сились даже предъ высокопоставленнымн лицами. По преда- ню, одну изъ такихъ виршей въ день праздника Пасхи гово- рили черноморцы св$тлЗйшему князю Потемкину °). Повиди- мому, обычай этотъ интересовалъь не только молодежь, но и взрослыхъ людей, занимавшихь солидное общественное поло- жеше. Такъ можно думать, между прочимъ, и на основан содержаня одного изъ варлантовъ черноморской вирши, въ ко- торой рёшительно и прямо высказываются 4ез1Чегайа посполи- таго люда. Вавъ только воскресъ Спаситель, говорится въ за- ключительныхь строкахъ вирши,

‹Заразъ тая середъ рая свобода засила,

Туть тышына, вся старшына не мае къ имъ дила; Тутъ снпуга, вийтъ-пъянюга, вже не докучае,

И въ пидводу тутъ изъ роду нахто не ханпае.

Вен подублы, шо ихъ скублы, сольскин нахалы, Подеречи, колотнечи вси уже пропзлы.

Утикъ куражъ, здырства нема жъ, пропалы вси драчи, Счезло лыхо, жывуть тыхо, не дають подачи» 3).

Кавъ бы то ни было, только отъ нравоописательныхъ вир- шей не далекъ былъ уже переходъ и къ поэтическимъ произ- веден1ямъ чисто общественваго содержан1я. Объ этомъ свидЪ- тельствуеть одно изъ этихъ произведемй, уцфлфвшее отъ

1) К1евская Старина, 1888 г., № 1.й, 219—282. Записана эта вирша въ со- роковыхъ годахъ И. М. Звониковымь отъ м$щанина ыевскаго Плекуна. Мы изло- жили содержаве ел по списку б04%е полному, относлщемуся къ тому-же времени.

2) Сводный списовъ этой впрши по руконисяуъ А. А. Скальзовсваго и Н. В. Гогозя помфщень вь „к1евской Старин$“, 1882 г., АирЗль.

3) ГУ4ем, 1882 г. Сентябрь. Вар1антъь этой вирша см. Терещенко, „Быть рус. народа“, ч. 6, стр. 112—115; — Шевс. Епарх. В$д. 1871 г., № 1.

98

ХУШ в. въ позднзйшемъ списк$. Мы разумЗемъ стихотворную ‘легенду о пекельномъ МаркЗ '), который

«Бувъ ледарь завзятый,

Батька й матиръ не поважавъ,

А все тильки пывъ та гулявъ;

На улыцю до давчать першымъ поспишався, А у первви послиднимъ зоставався,

Щобъ мерщай можна було втикаты,

Якъ пипъ на выходъ почне благословляты; Зъ чужымы жинкамы женыхався,

Та старыхьъ людей цурався,

За его буйною головою

Не було никому спокою>.

Одинъ разъ говзль онъ и причастился. Въ этотъ моментъ, когда еще ме успЪлъ онъ натворить новыхъ грховъ, явилея въ нему апостоль Петръ во ен и приказалъ ему освободить изъ пекла козаковъ, которыхъ бЪсы старались задержать въ

пекл$ всякими приманками:

«Атнокъ понапускалы,

Щобъ козакивъ на нови грихы скушалы.

Вже де-яки почалы женыхаться,

Щобъ у пекли на викъ позостаться.

А инпгыхъ еталы торилкою частуваты,

ШЩобъ тпльки спасения пересталы прохаты.

«Будеиеь мени зъ пекла», говоритъ апостоль, «ко- Завивъ ВЫЗВволяты,

Та у рай заставы впдчыняты». Исчезло вндз не, и Марко очутился въ пеклЪ. Началъ онъ,

какъ говорить народная пословица, „товктысь по пеклу“ и ОКОНЧИЛ МИСЧЮ свою СЪ ПОЛНЫМЪ ухи: освободилъ онъ

всфхъ козаковъ.

«Сто литъ пекло пустовало> ,

1) П4еш, 1885 г., Августъ. Легенда записана въ Тенчинской станиц Чер- номорскато войска отъ козака 76 дВтъ, Вакулы Губы, въ 1835 г,

= >

такъ заканчивается легенда, «Й такъ було бъ и пропало, Та козакы почалы гришыты, Та Госиода гнивыты. Эъ сего упять чорты понаплодылысь, Та пекло почалы робыты, Щобъ де було козацькымъ грихамъ жныты»...

Много было гр$ховъ этихъ, не мало и добродзтелей. Для знакомства съ т$ми и другими остановимся на щалогахъ и интермеляхъ, которыя тоже входятъ въ составъ виршевой литературы, созданной старинной малорусской школой.

——

ть

Центромъ настоящаго нашего очерка мы избрали вертеп- ную драму, въ которой нравоописательный элементъ высту- паетъ въ сценическомъ представлен!и, какъ главная сила, управляющая словами и поступками дЪйствующихъ лицъ.

Собственно товоря, сюжетъь вертепной драмы одинъ п тотъ же у всфхъ европейскихъ народовъ, поэтому не въ немт заключается главный интересъ ея, & въ своеобразной обра- бот его и въ нфкоторыхь подробностяхъ, подсказанныхъ са- мою жизыю. Съ этой стороны малоруссвй вертепъ есть явле- н1е вполнз самостоятельное.

Не беремся сулить о томъ, когда появился онъ въ южной Руси1). Можно полагать только, что тексту вертепной драмы предшествовали отдзльныя пьесы, то въ видз обычныхъ народ- ныхь изсенъ, то въ видБ виршей-колядокь или виршей-ора- ц1й, то, наконець, въ видВ всякаго рода далоговъ, которые въ старинной малорусской школБ были самою любимою фор- мой вирщеваго творчества. Иногда вирши на Рождество и на Воскресенте Христово, предназначаемыя для произнесемя в%- сколькими лицами, имфли длалогическую форму"). Иногда ла- логомъ называлась бесфда въ стихахъ богословскаго содержа-

1) АТепаеит Крашевскаго, 1343 г, 0421213. Одипь изъ сотрудниковъ этого журнала видЪль въ с. Ставищахь ящикЪ съ надиясью: „1591 года сооруженъ“ Другой экземпляръ онъ видвль съ вадиизью отъ 1633 года.

2) Гаковы, напримВръ, рождественсыа вирши Памвы Берынды и йирилла

Транквилл1она: первыя произносились семью отроками, вторыя — иягью, 7ж

100

ная !). Такое же назвае ноеитъ одна изъ древнёйшихъ южно- русскихъ мистер!Й о страстяхъь Христовыхъ?). Есть, наконецъ, малоги чисто бытоваго содержашя. Отъ позднЪйшаго времени, не ране какъ оть второй половины ХУПГ вЪка, мы имфемъ попытку перевести вирши о пастухахъ въ д1алогъ, который иызетъ видъ вступительной сцены къ какой-то рождествен- ской драмз. Мы разумЗемъь „Д1алогь пастырей“, въ которомъ два пастуха, управившись съ хозяйствомъ, богословствуютъ на- канун Рождества въ простонародномъ тон%. Они вспоминаютъ о гр5хопаден прародителей, ожидая, что имфющЙ родиться Спаситель ма „дфдькамъ дасть доброго чоса“ 3). Къ тому же разряду малоговъ относятея „Воскресенсвые стихы“, изъ кото- рыхъ нфкоторые отрывки приводятся ниже. Съ далогами этого рода, которые ничБыъ въ сущности не отличаются отъ интер- меди, безъ сомнфеая, находилась въ тЪеной связи вертепная драма. Могла быть она составлена въ первой половин$ ХУШ вЪка и даже раньше, но въ первоначальной редакщи она намъ неизвфстна '). Думаемъ только, что съ перваго момента своего появленя она подвергалась позднЪйшимъ видоизмфненямъ, причемъ въ основной текстъ драмы могли быть внесены пьесы боле древшя, чЗмъ самая драма. Однимъ словомъ, вертепная драма шла по тому же пути коллективной обработки, кавъ и устяыя произведеюя народной поэзш. Приблизительно можно отнести современный намъ текстъ ея къ семидесятымъ голамъ прошлаго стол тия 5).

*) Таковъ, наприм$ръ, „Банкеть духовный“, поифщеввый въ апр®льской вНИЖЕ$ Кевской Старивы за 1892 г.

*) Кевская Старина, 1891 г., Апрёль.

з) Рукопись церковно - археологическаго музея при вевской Акадези, {[. ПИ, 8. 10.

*) Сохранилась она въ двухъ спискахь: по одному изъ нихъ напечатана въ сборник Н. И. Маркевича: „Обычаи, повфрья, кухня и напитки малороссянъ“, Юевъ, 1860 г. Тодробный пересказъ другаго списка, принадлежавшаго Г. Ц. Галагану, амъ самимъ составленный, помфщенъ въ К1евской Стэарин® за 1852 г, Октябрь.

5) 0бъ этомъ мы имемъ положительное свидфтельство Г. П. Галагана: „по разсказамъ моего отца, изкоторыхъ родныхъ и м$етныхь старожиловь, говорить овт, въ семндесятыхь годахъ прошлаго вЪва въЪ моему прадфду зашли съ верте- чомъ в1евсые бурсаки. В$роятно, ихь представаене принято было съ большимъ

101

Мы не будемъ останавливаться на первой части Вертепа, тавъ ‘какъ вся она есть ничто иное, какъ драматизированное воспроизведете того матерала, съ которымъ познакомились мы въ рождественскихъ виршахъ. Ни одной новой нравоописатель- ной черты не прибавляеть она къ извфетнымь вамъ лицамъ. дЪйствующимъ въ виршахъ.

СовсЪыъ не то представляеть намъ вторая чаеть вертепа, въ когорой выступаетъ предъ нами цфлый рядъ лицъ, взятыхъ изъ дЬйствительной жизни и обрисованныхь выпукло и ярко.

Вообще товоря, вся эта вторая часть есть изображене радости по поводу рождевя Спасителя,—только въ виршахъ радуются вмфетБ съ людьми и праведники, тогда какъ на сцен$ Вертепа радуются простые смертные, люди разныхъ возрастовъ, сословй ин народностей. Это и есть нить. соединя- ющая въ одно цзлое ве эти веселыя группы, выступаюция одна за другой на сцену.

Мы будемъ всматриваться въ эти груипы подъ угломъ т$хь свфтовыхь впечатлфн, которыя пронзводятъ тглавныя дЪйствующия лица, какъ представители м%етной жизни. Лица эти — крестьянинъ, козакъ и запорожец. — Для дополнен!я вертелныхъ сценъ мы будемъ пользоваться соотвфтствующими подробностями изъ далоговъ и интермедй.

Съ крестьяниномъ вертепной драмы мы уже отчасти зна- комы: это ВКлимъ и жена его. Все хозяйство ихъ заключается въ свиньф и козф. У Ёлима н$тъ денегъ, чтобы заплатить дьЯку за обучеше его сына,—вотъ онъ и отдаетъ ему не безъ хитрости свинью, у которой „ребра такъ и свитяться“ ‘). Въ первой интермедли Георгля Конисскаго мы видимъ на сцен% мужика, повидимому хл$бороба зажиточнато. Онъ наслаждается созерцавемъ уродившей нивы, сомнфваясь, чтобы мудроели

сочувстемт, потому что мой прадфдъ, удержавь на ифкоторое время странствую- щихъ артистовъ, устроилъ для себя вертеть, при чемъ бурсаки передьли вертен- ный тексть и нотное пн1е м$сгвому хору пфвчихъ, существующему непрерывно и до сихъ поръ“. К1евская Старина, 1882 г., Октабрь.

*) Отрывки изъ вертенной драмы мы будемъ приводить по сокиринскому тексту Г. П. Галагана. Текстъ г. Маркевича номъ кажется поздифйшимъ.

102

больше его понимали въ хлфборобств$. Рисуетъь онъ житье- бытье свое, исчисляетъь повинности и нужды свои:

«Треба и на правевты, тулко б зъ того дбаты, Й себе б то самбго зъ детма годоваты? 1).

Если б%лный Климъ несетъ расходы на школу, то тёмъ паче состоятельный хозяинъ:

«Треба>, говоритъ онъ, ‹и роковщину, що школу зъучае, Треба жь нп тимъ, що миркають шуо-небудь уткнуты>.

НеизвЪстно, отчего обфднлъь Влимъ, по собственной-ли зин% или отъ насимй панскихъ. Вообще онъ не поставленъ въ сферу сощальныхъ отношенй, оттого черты его недоста- точно ясны и выразительны. Бросается въ глаза только его добродушный юморъ. Когда не стало у него и возы по соб- ственной винф его, то онъ утЪшаетъ себя такъ: „понесу жъ ии (Е03у) до дому, та отдамь собакамъ шкуру, & изъ мняса справлю жинци кожухъ‘.

Въ такомъ-же освЪщен!и выступаютъ предъ нами кресть- яне и въ другихъ интермеляхъ. Въ одной изь нихъ мирно бесфдуютъ между собою два почтенные отца семейства-—Жов- ридъ и Онопрй. Оба они жалуются на продолжительность и тяжесть великаго поста. Въ ироническомъ тонф хвалять они своихъ женъ за то, что онф мастерски приготовляютъ квашу и соломаху. „Якъ наимось, говорить Жовридъ, соломахи въ смакъ съ березовымъ сокомъ, то хто черевомъ повзе, & инший и бокомъ“. Не нравится имъ и то, что отецъ духовный

‹Загадуе по тижнямъ до церквп ходиты,

Та ше рано и вечиръ поклоны быты,

А що бъ люльки потягты, табаки понюхать, того не дай Боже,

Та вже то винъ выдумае, чого и негоже».

1) Отрывки изъ интерлюди Г. Кониесскаго приводимъ по списку съ руко- писи перковно-археологач. музея при Мевской Академи по описан!ю этихъ руко- писей №№ 659 и 664. По той же рукопися ивтерлюдя Конисскаго напечатаны въ „Древней л Новой Россш“, 1818 г., Ноябрь.

108

Единственное ут$шене остается имъ, что скоро „Велик- день“. Только что подумали они „про те Риздво, що роблять паску“, какъ вдругъ прибЪгаеть сынъ Онопря Педь и извф- щаетъ отца, что видЪлъ онъ, какъ на закат солнца въ$халъ къ нимъ въ деревню давно ожидаемый „Великдень“. По на- ружному виду это быль

«челядинъ бречный, Волы въ 10го не похужЪ; та и визъ валечный, На 1ому чекминь, явъ снфгъ, шапка выгилярка, У черчатымъ подс, хустка въ бока гарна, Въ поливяныхь чоботяхъ, штаны тузенков$, Червоная застЬжка и чоботы нови, Въ рукахъ 10ого червоная коротовка мае, Ковбасою винъ стихенька волы поганяе».

Обрадованные этою вЪстью, Жювридъ и Онопр помы- шляють уже о томъ, чтобы приступить къ „розговинамъ“. Бъ это время появляется Педоря, жена Оношруия, и просить ихъ, чтобы они помогли ей вынять изъ печи пасху. Говорить она, что

«Вже и кочергою, и заступомъ довбала,

Та ничого не вражу, дужа до череня пристала. Охъ, тамъ же то була —вдалася,

Що якъ сажала въ пичь, то на сажинь тяглася».

Оказалось, что пасха никуда не годится „ни ЕЪ людямъ, ни къ Богу“. Такая же неудача постигла Педорю въ пригото- влеши и другихъ пасхальныхь яствъ-—поросенка и яицъ. На- ступило разочароване полное.

‹А що бъ же ты», говорить Онопрй своей женЪ, ‹ивдъ царск!й в$нелъ не пидИнила, шевлюго проклята, Се жъ ты наробила, що не знатымемо свята».

Отъ этой живой бытовой картинки вЪетъ наивною про- стотою нравовъ, которые и теперь еще не исчезли въ мало- русской деревнЪ. ТФ же святочныя сцены происходятъ въ на- шей современной сельской обстановкЗ, тотъ же благодушный ропотъ мужей на торопливое „поранье“ женъ передъ святками,

104

тоть же юморъ, тф же рфчи, за исключенемь, можеть быть, пивортзной фантази, создавшей образъ „Великодня“, Здущаго на в0з8ё „рыжыми волами“, которые едва „тагнуть ногы за ногамы “ 1).

Иногда въ интерлюмяхъ сельсый обыватель является со- всфмъ недалекимъ и недогадливымъ человЗкомъ. Такъ, во вто- рой рождественской интерлюдш М. Довгалевскаго одинъ кре- стьянинъ разсказываетъь двумъ собесЗдникамъ своимъ сонъ и призываетъ къ себЪ бабу, которая отгадываетъ сонъ въ благо- пр!ятномъ смыслЪ. Цыганка подслушала разтоворъ о чудесномъ сенф в разсказала сновидцу о томъ, что ему снилось, вытянувъ при этомь у него изъ-за пазухи хустку: „о се жъ, братци“, восклицаетъ онъ: „цыганка якая из-лиха, на память до слова, береть з торби, якъ з мфха!“ ?).

Какъ бы для того, чтобы р$зче оттЗнить медленность и неповоротливость крестьянина, поставленъ рядомъ съ нимъ проворный, юрый цыганъ. ВЪ$чно голодный бродяга, онъ жи- ветъ кузнечнымъ ремесломъ, а жена его ворожбою. Скудные заработки свои они восполняютъ обманомъ и воровствомъ.

«Чомъ, цыгане, не орешъ?» спрашиваеть цыганка своего мужа въ вертепной п$ен$.

«Бо не маю плуга», отвЗчаетъ онъ, «Тильки въ мене плужка,

За поясомъ пужка».

—«Чомъ, цыганко, не прядешъ?

спрашиваеть онъ свою жену.

«Бо не вмию ирясты», отвфчаетъ она: Изъ-за, гаю выглядаю, Щобъ сорочку вкрасты».

1) Рукописный сборникъ, принадлежавшй въ 1817 году какому-то семина- ристу, студенту риторики. Изь лубенскаго архива Е Н. Скаржинской. № хрон. кат. 2346. ь

2) Отрывки изъ интерлюмй М. Довгалевскато приводимъ по рукописи 1736 года, хранящейся вк библютекв Клево-Михайловскаго монастыря подъ № 1110.

105

Впрочемъ, къ цыгану относится крестьянинъ безъ особаго озлоблен1я: онъ видитъ въ немъ дитя природы, повинующееся ея сл$пымъ инстинктамъ,—зло, столь же неизбЪжное въ жи- зни, какъ и разрушительныя стихи природы. Этотъ взглядъ на цыгана лежить въ основами шутливаго, беззлобнаго настрое- ня, выражающагося въ народныхъ сказкахъ о цыганахъ; тотъ же взглядъ господствуеть и въ драматическихь сценахъ вер- тепа и интерлюдй, въ которыхъ появляются цыгане.

Не то положене занимаетъь въ нихъ еврей. Это уже хищникъ сознательный, поэтому въ изображен его замЪтна добрая доля сатирической желчи, которая обнаруживается въ томъ, между прочимъ, что въ сценахъ столкновенля цыгана съ евреемъ всегда дается предпочтен1е торжеству перваго надъ послфднимъ, а не наоборотъ, причемъ посрамлеюне еврея под- черкивается съ особеннымъ удовольств1емъ. Такъ, въ пятой рождественской интерлюд!и Довгалевскаго разсказывается о томъ, что у еврея украли кобылу. Горюетъ онъ, припоминая добрыя качества своей кобылы:

«Сцо така вт$сная та була кобила,

Вона, якъ цоловБхъ, го такъ говорыла.

А взе якъ дома, то з оранды не вЗдбиты, Медъ, гор$лку п пиво уметь було пити».

Боится онъ показаться передъ женой и покупаетъ при посредств% Грека у какого-то Волоха кобылу, которая „такъ, якъ тая, хвостомъ кивае“. Это была его собственная кобыла, кото- рой онъ не узналъ. Является цыганъ, союзникъ Грека н Во- лоха, укравшихъ кобылу:

«Бачу, говсритъ онъ, що и жидн вже кон волочатъ, Тиалко бЪдныхъ циганъ злодфйствомъ порочатъ».

Съ угрозою отбираеть онъ у еврея свое добро. Такимъ образомъ еврей вдвойн$ одураченъ: потерялъ онъ свою кобылу, да еще и деньги за нее заплатилъ.

Съ высоты величя смотрибъ еврей на мръ Божий. Онъ глубоко убфжденъ, что его племени принадлежитъ великое бу-

106 дущее. М1ровоззр$е это выражено въ немногихь словахъ

вертепной драмы:

«Явреевъ, говоритъ онъ, самъ Богъ засцисцавъ, За огненнымъ стовпомъ ихъ ховавъ, Сце друге цухо винъ луцее взробифъ, Якъ у Цорному морю все вийско затопифъ. Мойсей, Аронъ, Давидъ—вони Жъ пакъ наси святин, Озидали-зъ Месиаса и тии, Винъ пакъ якъ прыйде,

Кругомъ насъ обийде

И сказе такъ: «Цесни явреи! Я царь васъ, Теперъ и свитъ весь насы»

Чтобы осуществить эту мечту, еврей по неодолимому вле- чен1ю природы весь погруженъ въ мелочи жизни, которыя ве- дутъ къ наживЪ. Во второй воскресенской интерлюди Довгалев- скаго дьяволъ даетъ ему, какъ своему подданному, заповЪдь такого рода:

<«Яждь вен, яаже суть въ мир, яже держитъ море, А хл$ба не яждь, за что будетъ тебф горе». Еврей размышляетъ, что дьяволъ хочетъь обмануть его, „що бъ з евЪта зогнати“. ‹А я таки не хопу, сцобъ 1ому слузити, А а таки все буду тутъ орандовати, ГорЪлку, медъ и пиво буду продавати, Або по ярмаркахъь произдзатись буду 3 одного да на друШй с тимъ, цого не збуду».

Онъ р%»шаетъ пожертвовать одной только свининой. Въ

это время является цыганъ:

‹А ти, старе заткало, сцо тутъ поробляешъ»,

спрашиваеть онъ,

«Чи витришки продаешъ, чи ЕЗнми м$няешъ?» —«Я бо не того роду, отв$чаетъ еврей, сцобъ кВнми мфняти,

107

Мн$ дай тилко напиткомъ всякимъ синковатн>.

— «А сала албо ковбасъ продавать не случалось?

Коли бъ вони теперъ, то бъ то смаковалось».

— «Не кази скоромного, я Й слухать не хоцпу? ...

— ‹А ти теперъ не исн скоромного, жиде,

Дакъ се, чкъ бачу, твЪЙ ность николи не зайде?»

—«Наесъ Равъ бо намъ приказавъ, отвфчаетъ еврей, не исти свинивы,

А самъ узе на той свфтъ иосовъ есце вцора,

Тамъ вЗнъ тепер исть въ небф вола соробора» (516).

Цыганъ глумится надъ этимъ обрядовымъ благочесчемь:

«Коли жъ такъ, говорить онъ, вже й 10го дЪдько & с0бЪ справивъ, Бо коли бъ вЗнъ въ небЪ бувъ, небо бъ заплюгавинъ» ...

И вотъ у этого еврея нерЗдко приходилось врестьянияу служить наймитомъ: положене, по народнымъ понятммъ, тя- гостное и унизительное.

«Не дай мени, Боже, говорится въ одной народной пЪфен%, служащого хлиба:

Служащий хлибъ добрий, та тилько вымовний;

По кусочку крае, шо дня вымовляе» 1).

Однако же; и въ положени наймита этотъ самый просто- ватый и придавленный крестьянинъ держится съ созвашемъ своего достоинства. Въ четвертой рождественской интерлюди Довгалевскаго еврей приказываеть своему наймиту поганять воловъ, чтобы поспфть на ярмарокъ:

«Спдн жъ бо, коли сфдишъ», отв$чаетъ ему наймитъ, Явъ покину, то озметъ (тебе) дьяволова мати!» « — «Явъ покинесъ, говоритъ еврей, то не дамъ твоеи Заплати», — «Я из горла видеру, спокойно замБчаетъ наймитъ, якъ року добуду».

+) Чубинс., \№, 1020.

108

Сцена оканчивается миролюбиво: наймитъ пасетъ воловъ и варитъ подорожную кашу, а еврей разбиваетъь шатеръ и тор- гуетгь водкой.

Вообще крестьянинъ, появляющийся въ интерлюдяхъ, есть лицо далеко не пассивное. Онъ умБетъ постоять за себя тамъ, тгдф это возможно. Такъ, въ третьей воскресенской интерлюд!я Довгалевскаго мы видимъ крестьянина съ сыномъ на торгу. Отецъ оставилъ сына на воз$ и приказаль ему смотр$ть, чтобы все было ц$ло, а самъ отправился за покупками къ празднику. Подходятъ къ возу три ярыги и, запугавши мальчика, утаски- ваютъ м5шокъ еъ пирогами. Возвращается отецъ и видитъ, что пироговъ нЪтъ. Ворчитъь онъ на „негфдного сина“.

«Явъ би взявъ щоб не влучивъ, куди ут$катн, То б воно памятало, якъ то догледати».

Хот5ль онъ было купить сыну къ святкамъ „шапчину“, а теперь, грозно заканчиваетъ онъ выговоръ свой, „ходи безъ шаики, неотецький сину“. Въ это время подвертывается ловкй ярыга и предлагаетъь купить шапку. „Цасливе якое“, замЗ- чаетъ отецъ, „нЪ гадавъ купить шличка, & тутъ якъ на тое чортъ принюсъ ис товаромъ“... Не сходится онъ въ цЪнЪ за шапку. Ярыга пристаетьъ.

«ПЪди ти, говорить мужикъ, непелюго, не видали швапн›...

«Да что тп, безтолковой, запальчиво кричитъ ярыга, меня здесь ругаешъ,

Какъ папалу за хахолъ, дакъ ти меня взнаешъ!>

«Ось я жь тебе напередь, спокойно замфчаеть мужикъ,

хлудиною гречз,

Якъ писаночку, спишу помаленку плечЪ».

—«Какъ, Чупрунъ, мне тронешь», продолжаетъ горячиться

я ярыга, глаза растаскаю

И валоса з галови ве повириваю’>

«На, колы хочь, отвфчаетъь мужикъ, з денгою алтинъ за

шапчину,

А придатку до кони колякою в спину». Но если въ столкновемяхъ съ цыганомъ и евреемъ мало- руссый крестьянинъ долженъ быль обладать личною энерпею,

109

то въ ‘борьбЪ съ польскимъ элементомъь нужна была, сверхъ того, иная сила—н»зкоторымъ образомъ политическая, — нужно было, чтобы сельсый пахарь превратился въ козака. М воть предъ нами выступаетъь въ интерлюдяхъ прошлаго вЗка дру- гой типъ, взятый изъ народной жизни.

Въ пятой воскресенской интерлюд1и Дозвгалевскаго ляхъ хочетъ продать мужиковъ своихъ безъ земли, какъ живой то- варъ. Еврей совфтуеть ему заарендовать мужиковъ. Ляхъ идетъ на эту сдфлку. ДЪ$ло покончено съ евреемъ за 100 зло- тыхЪ. Ляхъ получаетъ задатовкь съ т®мъ, чтобы еврей отдаль остальное, когда наступить война противъ хлоповъ за то, что они вмфстф съ козаками посягаютъь на „шлаяхетски клейноды“. Является козакъ.

«Цо б то се за причина и якъ розважати», говорить онъ,

«Що лахи-шилихвости люди продавати почали?»

Одинъ изъ мужиковъ обращается къ нему съ просьбой о помощи:

‹Будь ласковъ, козаче, визволь з сего лиха,

Якь придешь до мене, дамъ вовса цолм$ха>.

— «Не буйся, чоловф че, отвфчаетъ козакъ, «буде самъ верт$фти

Хвандамы, якъ будемо въ ярмо запрагаты,

То вже не одважится людей продавати».

Ляхъ, какъь провинивиийся школьникъ, конфузливо изви- няется и объщаетъ впредь не гр$Зшить.

«Год$ калантирить>, отвфчаетъ ему козакъ, «воль пию в армо класти, Да попдем до мене з жидомъ овець пасти».

Теперь обратимся къ этому козаку въ минуту интимной бес$ды его съ самимъ собою, чтобы вид$ть, какъ понимаетъ онъ козацкое дВло свое. Третья рождественская интерлюд1я Довгалевскаго начинается слФдующимъ монологомъ козака:

110

«Бувъ у турка под руками,

А в татаровъ з вайданами,

Богъ виручивъ мя оттуду,

А тепер мфеця не найду.

ЛЪсы, поля спустошенни,

Лугы, сЗна покошенн,

Пороспускавъ дЪты,

Пойду знову на С$чъ-мати,

Пойду дол внизъ шуваты:

А чеи буду потугою,

А в москаля заелугою?

Чи не буде хочъ на низу добра,

Чи не трапится де поймати лиса або бобра?

Буду турковъ воевати,

Мечемъ слави добувати,

Кармазини з луданамы,

Шати брата з сутанамы. Эгей! Коли б виять, як була козацкая слава, Що 6 роспустилаесь воют, якъ иЗрами пава, И що б зацвЗла знову, як рожа, у лЪтЪ, Якъ Богъ цозволитъ побрать турецыи дзти, Або ляховъ на той час трапится пойматп И сБмъ ыемъ козацкимъ по ребесахъ дати».

Итакъ, козакъ живетъ добычей, ибо на родинз его все разорено. „СЗчь-мати“ не потеряла для него притягательной силы» Мечтаетъ онъ о казацкой славЪ, которую поставляетъ въ истреблении турокъ и ляховъ. И однако же, одной доброй воли и личной храбрости мало было для того, что бы одолфть вра- говъ, поэтому козавъ охотно принимаеть услуги отъ москаля п готовъ выслужиться передъ нимъ. Эта послЗдняя черта ко- зака явствуетъ изъ дальнЪйшаго хода той-же интерлюдш. Ляхъ на охотЪ, въ толп своихъ сподвижниковъ. Крестьяне (литвинн), подданные его, приносятъ ему подарки. Онъ отплачиваетъь имъ юями, причемъ разсуждаетъ о возстановлени Польши въ ста- рыхъ границахъ ея. Онъ строить воздушные замки и, по обык- новеню, надфется на многое. Онъ упоенъ идеей шляхетскаго

111

происхожденя своего, собственной силы и храбрости своей. Какъ вдругъ появляется козакъ и москаль

«Пруймайся, козавкъ>, говоритъ ему москаль, ‹не бойся, бери зъ плечей двопхъ,

А я тотчасъ уберу долгополыхь отъ тихь, А што здесь о рубежахъ они спампналн, Будто ляшенки Украину въ областяхь держали, Добро, вотъ покажемтъ рубежи кнутомъ на спин%». «И добре, земочку», отв$чаетъ ему козакъ,

«що бъ друг памятавъ, Да н д$фдчой своей дитин® заказавъ!ь

Вообще появленше москаля производить на сценЪ чудеса. Это какая-то всемогущая и бурная сила. Ляхъ предъ нею сми- ряетея, мужикъ становится увзреннымъ въ собственной сил5. Москаль ведетъ себя развязно и см%ло.

‹Я салдатъ прастой, не богословъ», говорить онъ о себЪ въ вертепной драм$,

«Не знаю вкрасныхъ словъ, Хотя я отечеству суть защита, Да спина въ меня избита, Читать п писать не вмВю,

А гавару, што разумВю»› 1).

Онъ постоянно сяЪдитъ за т$мъ, нЪтъ-ли гдЪ раздоровъ. Въ четвертой рождественской интерлюд1и Довгалевскаго онъ вмъшивается съ этимъ вопросомъ въ мирную бесЪду кеендзовъ, толкуетъ отвЪть одного изъ нихъ въ оскорбительномъ для себя смыслЪ и затфмъ двухъ кзендзовъ запрягаеть, а третьяго за- ставляетъ погонятъ запряженныхь собратьевъ и Фдетъ въ Пол- таву. Всюду онъ поспфваетъ, вездЪ является, какъ власть иму- щ1й. Въ первой интерлюд1и Ковисскаго мужики отдаютъ ему на расправу бабу—чаровницу. Москаль допрашиваетъ бабу, кавъ судья, и наказываетъ ее кнутомъ, добиваясь за это вознаграж-

1) Варантъ Маркевича. —См. „Обычаи, повФрьз, кухня и напатки назорос- санъ“, 1860 г., стр. 45.

112

—

ден!я. Не получивъ таковаго, онъ всЪхъ разтоняеть—и мужи- ковъ, и бабу, и самаго войта, присутетвовавшаго при этой сцен$.

Тоть же буйный нравъ и узапорожца, только, по свойству народнаго характера, фигура его массивнЪе, чЪмъ подвижная и бойкая фигура москаля. Въ извЪстныхъ намъ интерлюдяхъ нЪть запорожца, зато въ вертепной драм онъ выступаетъ, какъ главное дЪйствующее лице, воплощающее въ себф всепо- бзждающую мощь народнаго духа, всегла искавшато въ Запо- рожь$ опорной точки для своей самодаятельности.

Появляется запорожець въ вертеп$ тотчасъ посл хваст- ливыхъ р$Ъчей поляка. Онъ поетъ:

«Та не буде лучше,

Та не буде крашче,

Якъ у насъ, та на Украиня, Що не мае жыда,

Що немае ляха,

Не буде измины!,

П$сня эта обращаетъ въ бФгетво поляка, а затЪмъ запо- рожець произносить длинный монологъ, на Еоторомъ мы и остановимся.

Пославъ въ догонку поляку несколько язвительныхъ фразъ, запорожецъ говорить зрителямъ необычныя слова:

«Хоть дывыеь на мене, та ба— не вгадаешь, Видкиль родомъ, и якъ зовуть— нн чичиркъ не знаешь».

И въ самомъ дЪл, не имя, а призвище его извзетно лю- дямъ,—и то т№мъ только, кто бывалъ въ степяхъ. Впрочемъ, ОНЪ И ЕЪ ИрИзений/ своему равнодушенъ. Ему все равно, какъ бы кто ни назваль его—лишь бы не крамаремъ. Въ ремеслу крамаря, которое находилось главнымъ образомъ въ рукахъ евреевъ, старинное козачество относилось съ особеннымъ отвра- щенемъ. Настроене это согласовалось съ завё щан1емъ козакамъ Богдана Хмельницкаго въ извфстной драм: „Милость Божия... Украину освободившая“:

113

| «Сами не купчуйте, Луки, стр$лки, мушкеты и сабля иильнуйте!» !)

Итавъ, герой нашь— житель степей. Онъ появляется лишь изрЪдка въ населенныхь мфстахъ, потому что давно уже пор- валъ связи съ своимъ прошлымъ.

Ето-же поставилъь его въ это положен е? Самъ-ли онъ доброю волею своею осудилъ себя на эту жизнь безприютнаго скитальца, или же она послана ему злою судьбою его?

«Якъ бувъ, говоритъ онъ, богатъ То казалы: Иванъ братъ,

А теперъ, якъ ничого не маю,

То нихто Й не знае›.

Это—обычный мотивъ, который не р%лко развивается и въ думахъ семейнаго содержания, и въ виршахъ: „одцурався ридъ“*...

Вотъ изъ этихъ-то людей, не находившихъ въ семейной обстановЕБ уютнаго и прочнаго положеня, и слагалась та, воль- ная община, которая сама для себя была матерью. Сыномъ этой матери и былъ вертепный запорожецъ:

«Видкиль родомъ я на свитв,

Вечкъ изъ васъ може знать прымиты: Жиановъ въ Сичи не мае,

Всякъ тее звае,

Дыкан кони намъ сусвды,

Да дннирове сремя —

Ото наше нлемя!»

Постарзль онъ. Силы ему измЪнили. Объ этомъ говорить онъ въ дух$ нравоучительныхъ виршей:

«Тимъ-то бачу, що вже не добра литъ нашихъ годына, Скоро цвите н вьяне, якъ у поли былина».

Весь героичесый вЪкъ-—позади его, а впереди—безпомощ- ная старость, и ничего больше не остается ему, какъ поко- риться общей участи живущихъ и умереть, если можно, спокойно.

1) Собраме сочиненй М. А. Максимовича, т. 1.

114

«Хоча къ мени и че страшно, говоритъ онъ, на степу вмираты, Та тилько жаль, шо никому буде поховаты>.

И это понятно. Козацыя похороны, какъ видфли мы изъ многихъ малорусскихъ думъ, это обычная мечта степныхъ ры- царей. Вотъ и нашь запорожець р$шается лучше идти на Русь, чтобы попы „одпомыналы“ его душу. Но тутъ беретъ его раз- думье: какъ умереть ему на лавъ; въ мирной обстановк$ жизни, а не на пол$ битвы? Припоминаетъь онъ молодые годы свои:

«Случалось мини и не разъ›, говорить онъ словами думы,

«Въ стену варыть пыво: Пывъ турчынъ, пывъ татарынъ, нывъ и ляхъ на дыво, Багацько лежыть и теперъ зъ похмилля. Мертвыхъ головъ и кистокъ отъ того веснлля... Есть у мене, продолжаетъ онъ, мушкеть — сиромаха, Да ще не заржавила п шабля— моя сваха».

И кажется ему, что онъ могъ бы еще тряхнуть стариною:

«Гей, ну-тежъ ви, степы, восклицаетъ онъ, горить пожарамы, Бо вже часъ кожухы минять на жупаны зъ ляхамы!»

Но это была вспышка горячаго воинскаго чувства, — искра, навЪянная воспоминаюемъ 0 степныхъ пожарахъ и скоро по- тухшая въ немощахъ безсильной старости.

‹Пекъ имъ>, говоритъ онъ, якъ наможуться, то мусышъ Уступыты... Цуръ имъ! Бодай ихъ! Якъ навыклы ляхы насъ дурыты!»

Въ заключеше этой длинной испов$ди запорожецъ назы- ваетъ себя по имени:

«Козавъ Иванъ Выногура, У ёго добра натура, Въ Польщи ляхивъ оббирае, А въ корчыи пропывае... Въ стенахъ бобры та лысыци, А въ шынку дивкы та молодыци. _

115

Козакъ - душа правдывая, Сорочкы не мас,

Колы не пъе, такъ... бъе, | Такы не гуляе»...

Предъ нами тотъ же типъ, который яркими чертами 0б- рисованъ въ думахъ о козак$-голотЪ, о козак%-нетягВ и о ГанжЪ АндыберЪ. Все это были люди, которые съ недовруемъ относились къ обычнымъ формамъ культурной жизни подъ вмявнемъ того убфждевя, что она построена была, на сословно- исключительномъ начал крЪпостнаго права. Только т$ формы общежит!я они могли считать правильными, которыя вытекали изъ идеи всенароднато козачества, считавшаго неотъемлемою при- надлежностио каждаго челов$ка личную свободу, личную соб- ственность на своей земл$ и всеобщее равенство вс$хъ козаковъ, управляемыхъ выборными властями. Эта широта требовавий, не согласовавшаяся съ политическою обстановкою страны и не приведенная въ надлежащую юридическую ясность, сообщала самымъ требоваямъ характеръ утоши, а носителямъ этой утоши давала вид странныхъ мечтателей, создавшихъ св0е0б- разныя представленя о вол, возможной по условмямъ того времени въ степяхъ, а не въ культурныхъ центрахъ. Безъ со- мн$фн!я, эта непримиримость идеала еъ дЪйствительностию ни- чего добраго не обфщала въ будущемъ самому идеалу, тёмъ 00- ле, что защитники его не могли выработать въ степяхъ ни культурнаго метода борьбы за существоваве, ни такта, ни по- слёдовательности. Нельзя отказать имъ въ энерйи и сильномъ темперамент, который заставляль ихъ м%$нять насиженныя ‚родныя м$ста на дорогую волю, соединенную со всакаго рода лишен!ями и опасностями боевой жизни. Само собою разумЗетея. что этого было мало... ТЗмъ не менЪе составители вертепа въ угоду народному чувству дали запорожцу черты всесокрушаю- щаго героя. Онъ наносить удары направо и нал5во— прогоняетъ со сцены шинкарку и цыганку, убиваетъ жида, отбивается отъ самаго чорта, который долженъ былъ смириться предъ его була- вой. Вемъ этимъ подвигамъ бутующей силы не достаетъ, конечно, индивидуальныхь мотивовъ, но въ народномъ театрВ особенную

116.

цфнность имбють мотивы, такъ сказать, этнографическе, вполн8 вразумительные для каждаго при одномъ взглядВ на т%хъ лицъ, съ которыми им$етъ дВло запорожецъ. Тою же общедоступно- сщю мотива отличается и встр$ча его съ уватекимъ попомъ, который появляется на сцену въ ту минуту, когда въ душ В запорожца проснулась мысль о покаянш: .

«Де бъ то>, говорить онъ въ самообличительномъ, ироническомъ тон,

«достать пона хоть ледащнчку, Абы не пъянычку, Бо з, признаться, самъ того не люблю».

Начинаетъь попъ исповдывать грфшиика, который гово- ритъ ему: ‹Ходывъ я 3ъ малву по билому евиту, Бывъ ляхивъ, жыдивъ, КупцпвЪъ, панивъ, И вепхъ, кого заманеться. Правду сказать, унпятськыхъ нонивъ не бывь, А ЗЪ НЫХЪ ЖЫВЫХЪ КОЖУ ЛУПЫВЪ».

Поел$ этихъ еловъ цопъ убфгаетъ.

Таковъ герой вертепа—этотъь степной рыцарь, горячай, искренний и необузданный. Много силъ у него физическихъ и нравственныхь, но не умфеть онъ дать этимъ силамъ надле- жащаго направлен!я, недостаеть ему чувства мфры, а также обдуманнаго плана дЪйств. Повидимому, и самъ онъ сознаетъ этотъ недостатокъ. Уходя со сцены, онъ говоритъ зрителямъ: .

«Що було, прошу про те не помынаты, Бо вже пилу теперъ въ курпнь вику дожываты».

„Гобопытно, чго приведенная нами вертепная вирша, въ которой запорожецъь высказываетъ свое сгейо, обыкновенно подписывалась на старинныхь картинахъ подъ изображешемъ. запорожца, нграющаго на бандур%, съ добавленемъ сл$дую- ЩИХЬ СТИхХоВЪ: | | |

117 «Гей, бандуро моя золотая! Коли бъ до тебе жннка молодая, Скакала бъ и плясала бъ до лыха, Шо не одынъ бы чумакъ одпурався бъ солы н миха. Або якъ заграю, то не одынъ носкаче, А иикождавшы одъ того весилля та ще й заплаче».

Эта бандура, вБрный спутникъ бездомнаго скитальца. со- общаетъь его образу глубоко поэтичесый оттЖнокъ. Неудачно спфлъ онъ свою пфеню въ жизни, поэтому и перенесь всю страсть души своей въ думу о своей жизни. П иъзль онъ эту думу подъ звуки бандуры, которую называлъ „дружыною вир- ною“, а передъ смерт1ю положиль онъ ее на степной могилЪ. чтобы буйный вЪтеръ, по степямь летая, изваекалъ изъ струнъ ея смутные и жалобные звуки")...

Малорусеь!я вирши нсторичеекаго содержания.

Отзывалась-ли старинная южно-русекая школа на текупия явлешя жизни?

На этоть вопросъ отв$чаетъ намъ множество виршей исто- рическаго содержашл, написанныхь подъ непосредственнымъ впечатлБшемъ минуты.

Изъ первой половины ХУ\И в. ссобеннаго вниман!я заслу- живаетъ острожсый „яменть, написанный по поводу несчаст- наго события, случившагося въ г. Острог% въ 1636 г. Содержане Лямента обозначается въ его заглави: „Ляментъ о прыгод% нещано... мешча остро, що ся’ влане. придало на днь уро- читато свята з маты вотания пла спайтеля нашего в поне- дело” в процесии идучн из приндъ еи милоти пнен воеводинои виленхон“. Воеводиной виленской была въ то время владфлица г. Острога, внучка знаменитаго князя Константина Константи- новича Острожекаго, вдова воеводы виленскаго и великаго

1) Метлвнеий, Народныя южно]ус. пени, 445. Вубстф съ г. Сумцовымь {Кевс. Старяна, 1889 г., Сентябрь) иы счатаемъь думу о прощани козака съ бандурою по основному мотиву и многимъ подробностямъ въ развити его вполн®

народной.

.118

_ тетмана литовскаго, Анна-Алоиза Ходкевичъ, въ посл Асти 1езуитская праведница. По наущеню 1езуитовъ она приказала своимъ слугамъ украсть изъ замковой Богоявленской церкви гробъ съ тзломъ ея отца, князя Александра Константиновича Острожскаго (1 1603), и перенести его въ построенный ею костелъь при острожекомъ 1езуитскомъ коллегум$. Похищене совершено было ночью, въ самый день Пасхи 1636 года, и вы- звало глубокое негодоване среди православныхъ мфщанъ г. Осгрога. | |

ук ^^ $ ня «И на що ся вА зышло, презацные шцеве», обращается сочинитель „Ляменпа къ 00. 1езуитамъ,

‹Же те в тому привели поцтпвую матрону,

Же ветъ тфло порушеное @ца еи з гробу? у —

СнА ся нынф млтвы даремне мовляютъ,

^, Во тзла люскве локою в гробфхъ не май».

На другой день посл похищеня произошло кровавое столкновеше между м%Ъщанами и слугами воеводиной вилен- ской. ДЪло было такъ. Изъ Богоявленекой замковой церкви вы- шелъ народъ съ духовенствомъ для совершен!я крестнаго хода. Въ это самое время возвращалась изъ костела Анна-Алоиза въ каретЪ, съ длиннымъ цугомъ, окруженная своими дворя- нами и слугами. ЕЙ нужно было профхать въ замокъ чрезъ мость, почти у самой паперти церковной, гдЪ стояла густая толпа народа. Вел$но было очистить княжнф дорогу. Толпа не слушалась. Раздраженная Анна-Алоиза приказала кучеру Ъхать прямо на толпу, причемъ „воница почд людей бичовати“, замЪфчаетъ сочинитель Лямента. Тогда люди, продолжает онъ,

«всВ ся порвали, Выи побрали».

Въ свою очередь «Слузи и вс дворяне, | 9 | й Видячн, же не ждтъ, кпнулися на ни едностдне, Шабель добывшы»,

119

Началась свалка. Народъ окружиль пофздъ княжны и хотЪлъ было сбросить ее вм$стВ съ каретой съ моста, о чемъ, впрочемъ, сочинитель Лямента не упоминаетъ. За то онъ раз- сказываетъ о томъ, что мног!е

. - ‹с пересграху въ ва з мосту падали, [Шын ламали». |

Почтительно называя Бняжну матроной и стараясь „на 0б$ сторон$ правду признаты“, онъ, однако же, не безъ ирония замфчаетъ, что княжна

А. 5 к $ м «НА звича идъекн на цвитаръ утБкаетъ, Бива ся размножар.

Возстане усмирено было только тогда, когла старосты ближайшихь селен! прибыли въ городъ съ свЪжими подкр$- пленмями. На другой день утромъ начался судъ надъ бунтов- щиками. |

м 2 «Мещад зацвы в колоду посажано,

‚ > А наубогшы в темницу загнано,

^ . «р Абы роправы до часу чекалы п голо дали.

м.

Нфиашь ся, ^ розмовити з сосфды, Бо потаемноп здрады поно завс®глы:

и ^

ТА по окнами и в ночи слухаютъ,

що розмовляютъ. 4 ^ =

‚ Подъ чл нръмаку н$кгды славного,

^

А теше, реку, южъ занедбалого, ^^ >

На самую взгарду зветн н казано,

Щебы стинано.

=

Тамъ килку мещд мечемъ прыкро стято» Четвертому ушы п носа утято, А оные трупы ховать заказали, Псомъ торъгати дали».

Признавая схизматическихь поповъ подустителями черви, трибуналъ, судивпий это д$ло, опредзлиль изгнать ихъ въ чи- сл$ 46 челов$къ изь предзловъ острожекихъ имЪнй.

120

Такъ окончилась эта печальная история, у современниковъ извЪстная подъ именемъ „острожской трагеди“.

. 5 : о ‹О ты, От'рогу, м$ето справедливое, заканчиваеть разсказъ свой сочинитель Лямента,

Въ тоб$ бывали мшканцы цнотливые, — Ты было хлЪбомъ закиде ВЫ

Ты убогому ‘матвою было СтудЕТОвИ, — > а

В тобЪ хто мешка, нфгды не шкодова, хто ея шановд. Тера не стутежь! На що южь прыходыттъ! Снаги ся южъь на тое, подобно, заводы, Жебы южъ было в нёвечъ оберънено, Зъ грунту знищоно!› 1).

Въ основз "Лямента польская рфчь и даже польская рифма, не вездЪ удачно переложенная на славяно-русскую фо- нетику, но мысли и чувства въ немъ руссвыл?). Написанъ Ля- менянз спустя не болфе двухъ м$еяцевъ носл$ острожекаго со- бытья (14 1юля) и посвященъь Петру МогилЪ. Замфчательно, что сочинитель, скрывций свое имя подъ инищалами Н. М. ни называющий себя „найнызшимъ служебныкомъ з служебныковъ“ знаменитаго митрополита, писалъ свои вирши въ г. Ровно „3 наубогшеи школы“. За исключенемъ „Лямента“, мы не знаемъ хругихъ виршей, которыя написаны были бы въ „найубогшей“ школ». Вакъ и вездЪ, политикой въ южной Руси занимались преимущественно люди, вкусивийе высшаго зная. И нашъ

+) Подлинная рукопись, современьая самому событю, получена нами изъ сллецкой губервм отъ почтеннаго собирателя устныхъь и письменныхь произве- дей южно-русской старины Я. П. Андревскаго.

*) Таковы, напр., слвдуюция рифмы:

н Ты мо

Ч д | } „ЕАЫ мещанн обрдся зухвалы,

А [7

А для едного Рив. вины зостады, Же _ ца, Ноа И НЪ-СБОГО зам рыль СНА го ударилъ“.

Въ славянской трансвриищи нарушена рифма: очевидно, въ пОЛЬСЕОМЪ ПОД- линцикв посл8дшШЙ стихъ читалея такъ: Эпа@й со пдег2у1.

181

ляментующ авторъ, судя по складу его стиха, обнаружиль значительное знакомство съ польской литературой.

Думаемъ, однако же, что и народная малорусская школа по усломямъ того времени, когда въ борьбЪ за существоване народъ напрягаль вс свои силы, какъ физическя, такъ и нравственныя, должна была воспринимать и такъ или иначе перерабатывать впечатлён!я политическихь собыИ, которыя оказывали неотразимое вмяне на ея блатоденствие и злоден- ств1е. Педагоги того времени, повидимому, давали этимъ впе- чатлВямъ извфетное направлене посредствомл, виршей и кан- товъ. Такъ, въ драм „Милость Боямя, Украину чрезъ Бог- дана Хмельницкаго... свободившая“ (1728), „дЪти украииеыи. во училищахъ вмевскихъ учащииея“, привфтетвуютъ виршами Хмельницкаго при въфздв его въ Елевъ посл блестащихъ по- бЪдъ надъ Поляками'). ТЗмъ не менфе, пересматривая школь- ные сборники прошлаго вЪка, предназначавииеся для походнаго употребленя, мы находимъ въ нихъ сравнительно мало вир- шей, проникпутыхъ, такъ сказать, злобой дня, которой не мало было въ жизни. По всему видно, что странствующ!е шволь- ники предпочитали имъ тамя вирши, которыя могли бы служить безобиднымь матер!аломъ во всякое время п на всякомъ мфет%. вирши нравоучительнаго и нравоописательнаго содержания.

Слфдуетъ-ли отеюда, что низиие ряды школьной брат! не принимали никакого учаетя въ сочиненш и раепростра- нени виршевыхъ сказав о собымахъ п лицахъ, болБе или менфе значительныхь въ историческомъ отношенш? Мы знаемъ наврное, что обитатели старинной малорусекой школы, какъ высшей, такъ и низшей, были вовее неравнодушны къ тому, что происходило за стБнами ея.

«Збунтовалась Украпниа, ноны п дякы», говорится въ одной гайдамацкой пБенф,

«Погынулы въ Украини жылы й нолякы 7).

—— = ———--—

1) Собран!е сочинения Мазимовича, т. 1. 2; Украцисыя зародныя ифони, Мав‘и овичь, 1834 т.. 125.

123

Хотя и сказано давно, что П\ег агша зе Мазае, но слова эти ни въ какомъ случа не могутъь относиться къ т$мъ музамъ, которыя въ кровавыхъ зр$ёлищахь войны на- ходятъ свое вдохновене, которыя изображаютьъ героевъ „подь. трубами повитыхъ, подъ шеломы взлелеянныхъ, конець ко- пя вскормленныхь“. Не мало было такихъ героевъ въ ста- ринной УкраинЪ, поэтому и муза народная долго не умол- кала, воспЪвал дёяня и подвиги этихъь героевъ. Они были представителями народной самодзятельности, которая, какъ узвЗстно, составляетъь одно изъ главныхь условйЙ для народ- ваго пъфенотворчества. Замфчательно, что и школьная муза, оживлялась въ эти именно моменты подъема народнаго духа. Мы остановимся на школьныхъ виршахъ, созвучныхь съ на- родною музою въ изображени найболфе выдающихся моментовъ въ истори Украины. Мы разум$емъ хмельнищину и гайдамал- чину—двЪ эпохи сходныя между собою во многихъ отноше- нахъ. „Тавя-же побужден!я, тавя-же страсти, говорить Ко- стомаровъ, кая отличали хмельнищину, дйствують и въ гай- дамаччинВ: та-же отъявленная ненависть къ панамъ, шляхт%, католическому духовенству и 1удеямъ, тф-же кровавыя, часто грязныя сцены убшствъ, грабежей, мучительствъ, разорев!й панскихь усадьбъ и костеловъ ‚—т8-же ужасныя казни, сл$до- вавиия, какъ репрессами отъ ПоляковЪ, ВЪ случаяхъ укрощевя мятежей, —то-же упорство со стороны южноруссовъ“ 1).

Вирши о Хмельницком встрьчаются большею част въ лфтописяхь, именно у Ерлича и Грабянки. Обычная тема ЭТИХЪ виршей— прославлене Умельницкаго за то, зто онъ „искорениль Уно, гонилъ ляхи зъ жиди и проч1и народи подъ такими види“ ?). Нфкоторыя изъ этихь виршей напоминаютъ искренностю тона народныя думы:

«Й ты, Чигирине, мЪето Украпнне, че меншую славу Теперь въ с0бЪ маешьъ, коли оглядаешъ въ рукахъ булаву

*) Костомаровъ, Исторя козачества въ памятникахь южнар. нарохнаго творчества, отдфльный оттисвъ, стр. 140.

*) ДЛВтонись Грабявки: похвала вФршами ко оть народа мало- росс!йскаго.

123

Зацного Богдана, мудрого гетмана, доброго молодця, Хмелницького чигиринського, давного запорожця !)».

Такое-же изобиме эпитетовъ, приложенныхь къ имени Хмельницкаго, встрчаемъ и въ думф:

«Та хотя жь бувъ панъ Хмельныцькый, Жытель чыгырынськый,

Козакъ лейстровый,

Пнысарь войськовый,

Лыцарь добрый,

Та померъ,—

А тильки его слава козацька— малохецька, Не вмре, не поляже> ... *).

Есть и друмя въ виршахъ о Хмельницкомъ точки сопри- косновен1я съ народными думами. Какъ въ виршахъ, такъ и въ думахъ, изъ прозвища Хмельницкаго извлекается извзетная поэтическая аналогля для изображенля душевнаго состоян1я враговъ:

«Высыпався хмель изъ м$ха Й наробивъ ляхамъ лиха,

Ло жовтон водиц%

'Наклавъ пмъ дуже хмелниц$, Не могли на ногахъ статн, Волимо ут$ватп> 3).

Бъ дум$ о Корсунской битв$ враждующия етороны варять вмфеть пиво:

‹Не вербы жь то шумилы и не галкы закрызалы: Тожъ козакы зъ ляхамы пыво варыть зачыналы › “).

Но это пиво не по вкусу пришлось ляхамъ: они начали уходить отъ козаковъ: о

‹«Чомъ вы не дожыдаете»,

о = —————ы——ы——————

1) Л%топ. Ерлича, 312.

2) История. пёсии малорус. народа, Ант. и Дрогом. т. 2, в. 1, 23.

3) Костомаровъ, Истор1я козачества въ паматвикахь южнор, народкаго твор- чества, отд. оттискъ, 279.

*) Завревсый, Старосв. бандуриста, 81.

`

124

товорятъ имъ козаки, | «Нашого ныва не допываете?» 1).

Какъ въ думахь, такъ и въ виршахъ, весьма замЪтна склонность ТОржествующихь козаковь къ глумленю надъ по- бЪжденвымь врагомъ. Въ одной виршЪ ляхи называются кур- коидами 2),—въ другой говорится 0бъ этомъ расположеши ихъ къ куриному мясу слёдующимь образомъ:

‹Нехай христяне, ваши подоляне, пороспложують куры,

Що выловнли и выносоли ваши дзюры.

А вы въ татарахъ, въ тяжквхъ кайланахь, до смерти сидите, Якь мы одъ васъ, такъ вы одь насъ, теперъ потерните» 3).

_Въ дум о кореунской битв Хмельницеюй говоритъ плён- нику своему, гетману Потоцкому:

«Гей, пане Потоцькый, Чомъ у тебе Й доси розумь жиноцькый? Не вмивъ ты есы въ ВКамяцськимъь Подильци иробуваты, Печеного поросяты, курыци съ перцемь та сь шапраномъ | ужываты, А хеперъ не зумпешь ты зъ намы, козавамы, воюваты, И жытнёи соломахы зъ туслукомь уплитаты. Хиба велю тебе до рукъ крымському хану даты, Щобъ навчылы тебе крымськи нагаи сырои кобылыны жоваты› 4).

Какъ объяснить это сотласе въ тон и даже въ словес- ныхъ образахъ между думами и виршами? Трудно отв$чать на этотъ вопросъ по недостатку хронологическихь данныхъ о проис- хожден!и той или другой думы, той или другой вирши. Можно предполагать, конечно, обоюдное вмяюме однихъь произведений на друг1я, не менфе вЪроятно и то, что одно общее настрое- н1е было причиной этого согласия.

НЪсколько лфтъ тому назадъ была сдлана счастливая наход- ка одной вирши, несомн%нно составленной современникомъ Хмель-

') Записки о Южной Руси, Кулиша, [ 23,

2) Та-же статья Костохарова, отдВльный огтискъ, 279. 3; Лфзон. Ерлича. 813.

“, Зап. 0. Юж. Руси, Цулиша, | 223.

ницкаго. Мы разумфемъ виршу, которая открыта была А. Пет- ровымъ и напечатана въ Агему Ни Эау1вспе ЕЛозе, въ на- шей транскрипции !). Въ подлинник вирша эта носитъ сл$- дующее заглаве: „ОЮиша Козаскаа о \оуш з КохаКашу пай ког Буга па @е шие оу розу{ Бум 1а зи роредйКо\ оз- пи педйепку \ гоки 1651“. Рёчь пдеть въ этой вирш% о. поражен!и козаковъ подъ Берестечкомъ. Скоро-лн написана была она посл$ событя, изъ самого текста вирши этого не видно, но, безъ сомнфейя, написана она была участникомъ въ бере- стечской битв$, что явствуетъ, напримЪръ, изъ такихъ выра- жешй: „вельмы ж мы дыво да на Осолиньского, що нас воюетъ“,— „Аж бачат Ляхы, що на нас страхы“ и т. п. Въ тому же за- ключеню приводить и множество подробностей въ разеказв о ход битвы, съ обозначенемъ изо дня въ день всего того, что происходило предъ глазами сочинителя, съ наименованемъ дЪй- ствующихъ лицъ, съ точной передачей разговоровъ между ними. Вирша начинается не совсЗмъ яенымъ по смыслу обра- щенемъ къ р. Стырю, затёмъ р$фчь идеть о замысел Хмель- ницкато „на перевоз!, чи пак въ дороз короля погромыты“.

‹Хан згоду радыт, а не порадыт, козаки войну любат: Ой Коземпру, юж тоб1 мыру с козакамы не будет».

`

Но вотъ

«Середа прыйшла, вся орда прыйшла, Хян и Хиль с козакамп».

Съ польской стороны начали битву Конецпольсмй и Лю- бомирсвй. Кончилась она нер$шительно. Таборъ козацый ос- тался цфль, но козавки должны были отступить къ табору.

«Четвер надхоцыт, войско выходыт, Хан и Хлиль с козакамы». Поляки обнаружили мужество

«Не як пд Шлавиямы, Нз умкают, кров пролнвают, и на Татар не дбают».

1) 1877 г., Имей. Вапд. Вирша открыта была въ книг, напечатавной иъ БрюсселВ въ 1627 — 1630 гг. подъ загланемъ: „Ое Ма Ечаевит, апИаиА её поза & Р. Негтаюпо Нарове“. На пустыхь стравицахь этой книги написана была, внуиа латипскими буквами.

126

Пало въ этотъ день много богатырей польскихъ: палъ КазановсыЙ „для обороны польско] корони“, палъ Осолинсвй, „якъ лях давный и юнак славный“, —едва спасся СапЗга, бла- годаря Вишневецкому и Любомирскому, подосп8вшимъ на вы- ручку. Въ этотъ-же день „пав страх на Хана, слалъь онъ до Гетмана“ съ извзетемъ, что онъ Уйдеть. съ поля битвы. Хмель- ницк едва упросилъ его осталься. |

‹Въ ийатныцю рано ушиковано войско до бою было, Ляхамъ выгода, а нам негода: небо солнце закрыло». Котда приготовились уже къ бою,

«Довго стоялы, почать боялы, з Ляхамы ся не былы,

Аж бачат Ляхы, що на насъ страхы, п до вас свочыды».

Разсказывается ‘дал$е, какъ Вишневецый, заклятый врагъ козаковъ, вр$залея въ самую средину козацкаго. войска. Завя- залась ожесточенная битва:

«Крык труб повстанет, тук за тым встанет, лымы день | дСный Тмылы, Струльщш-янчаре, а з мл пожары непрестанно свеылы».

Въ самый разгаръ битвы

«Хан уткает,

Ляхы говылы, татаровъ былы, Хан ся не оглядает.

Гут зась козавкы, хотя Й юнакы, ой р1зко уткалы,

Лзхы гонылы и @х стынали, аж табур розорвалы,

И глы бы ноч1 тьма на помоч1 козакови не была,

Не одна б маты, гды 0 кто дал знаты, козацькая завыла».

О приключеютяхъ Хмельницкаго, который поручилъ ко- мандован1е войскомъ полковнику Джеджалыку, а самъ отпра- вился велБдъ за Ханомъ, чтобы. воротить его назадъ, въ вирш$ ничего не говорится. Заканчивается она изображенемъ траги- ческаго положення козаковъ, которых ляхи „обточылы“. Три раза. просили они короля о мир на условяхъ зборовекаго договора.

‹«Мовить пе дает, з очу зганяет: «выдайте мы гетмана, Панов слухайте, старшыну знайте, а пдть быты хана».

ет

На’все согласны козаки, только не согласны они отъ стар- шины своей „отступыты“. Въ отчаяни рфшились они загатить болото, которое было въ тылу у нихъ, чтобы вырваться изъ осады. Въ ночь съ воскресенья на понедфльникъ они устроили гати не изъ хворосту, котораго подъ рукой не было, а изъ во- ЗОВЪ, КОЖУХОВЪ, ВОЙЛОКовЪ и т. п.

«Ляхы иозналы, вс1 в шыку сталы и на нас иыльновалы,

Козаки же ‹ионедлка ждали,

А в понедлок одбтглы длок и борошна усёго,

_ Перебывай]мы да погибайы, щасливъ, що выйшов с того.

'Тый! нлывают, до тых стиляют, ставыще залывают,

А другых в нетр1, в л1ср як вешр!в дикых, забывают»...

На этихъ словахъ обрывается вирша. Все въ ней до край- ности просто и реально. Разсказъ идетъь бойко и живо, безъ излишнихь словъ, безъ всякихъ риторическихь возгласовъ. Въ языЕ% нётъ тяжеловёеныхь формъь и оборотовь славянскихъ. Хотя и ветрФчаются по м$фстамъ полонизмы, но они не коену- лись фонетическихь особенностей малорусской р$чи. Вообще же по азыку и стилю эта вирша близка къ народнымъ пфенямъ. Авторъ ‘ея, очевидно, подражальъ стихотворному размзру одной изъ этихъ ифсенъ, имфя въ виду даже мотивь ея. РазмБръ этотъ (55-27). Чрезвычайно важно для насъ это обетоятель- ство. Мы видимъ передъ собою смяюе виршеваго творчества съ народнымъ, причемъ въ отношеви къ формЪ центръ тя- жести перем щается изъ книжной среды въ народную. Мы присутствуемъ какъ бы при самомъ зарождени твхъ произве- денй виршеваго искусства, которыя съ течешемъ времени пре- вратились въ народныя пени. Судя по наличному факту, не всякая вирша могла быть усвоена народомъ: для этого нужно было, чтобы составитель вирши самъ сдфлалъ шагъ по направ- лен{ю въ стихотворному размВру народной иБени. Мы не наш- ли нашей вирши въ народной переработкВ, но, безъ всякаго сомнЪ ня, не мало есть пЪеенъ историческаго содержаня, въ которыхъ проглядываетъь виршевая основа. Такова, напримЪръ; изъ эпохи Хмельницкаго известная п%еня о Перебийнос$: „Не дывуйтеся, добрии люде, що на Вкраини повстало“. По размЪру

она близка къ виршф о берестечской битв. (5-5 +8), но д$ло не въ томъ: въ нЪкоторыхъ варантахъ ея встр$чаютея таюя формы, пакъ заякнеше, спаднеше ')›—въ другихъ-—тамя слова, какъ жызность, юниьь ?). Нужно замЪтить при этомъ, что это послфднее слово составляетъ исключительную принадлежность виршей. Въ разобранной нами вирш$ о берестечекой битв$ оно одинаково прикладывается въ полякамъ и козакамъ. Ве$ эти слова и формы ясно указываютъ на виршевое происхождене этой нфкогда популярной въ народ$ пЪени 3).

Любопытно, что авторъ вирши о берестечской битвЪ самъ назвалъ свое произведене думой. ИзвЪстно, что первое упоминане о думахъ встр$чается въ Анналахь польскаго исто- рика Сарницкаго подъ 1506 годомъ. Особенности думъ по Сар- ницкому слБдующия: 1) общественное содержане ихъ (тЪ думы, о которыхъ говоритъ онъ, сложены были по поводу смерти двухъ воинственныхъ братьевъ-юношей въ борьбЪ съ Воло- хами); 2) элегическ1й характеръь и 3) печальный мотивъ ихъ; 4) жестикулящя при исполнени думъ. Самое назван! этого рода произведенй Сарницей считаетъ туземнымъ: е]ес1ае, диае Читаз Вллзз1 уса‘). Тотъ же нзжный элегичесый характеръ нап$ва приписываютъь думамъ и боле поздв!е писатели поль- ске; таковы были въ ХУТи ХУП вв. подольскя думы, о кото- рыхъ говорить въ перевод Аристотелевой политики польсюй

——-

1) Зап. о Юж. Руси, Кулаша, Г, 272.

2) Лисенко, 3б1р. украине. шсенъ, |, 28.

3) Считаемь необходимымь высказаться здфсь но поводу воироса о поддфль- вости ифкоторыхъ думъ и ифсенъ, затронутаго издателями Историческихь псенъ имзлоруссхаго народа еще въ 1874 — 1875 гг. Предполатали они въ конц издан1я поместить эти думы и пени съ прииЗчашями о томъ, почему опи считають ихъ поддзльными. Но такъ кабъ издан!е ве окончено, то заподозрнныя думы и н$сни до настозщаго времени состоять подъ судомъ и слёдстыемъ въ ожзхави окончатель- наго приговора. Сулъ, во всякомь случа, не скорый и не совсВмъ милостивый. Мы тоже не сомнфваемся въ поддёльчости взкоторыхь думъ и пфсенъ, но для все- сторонней оцфяки ихЪ въ неопредВзенномъ будущемъ, позволяемъ себ выразить съ своей стороны желаз1е, чтобы ученые, когорые когда нибудь займутся этимъ во- лросоиъ, имфли въ виду высказанныя нами въ изса$дован!и нашемъ соображешя © старивныхь книжныхь вллян1яхъ на пенотворчество вародное.

*) Си. нашь Очеръ звуковой истори малор. нарВз!я, 289.

129

философъ Ретгусу"). Въ одномъ польскомъ стихотворении (Теро- нима Морштина 1606 г.) дума входила въ обиходъ козацкой жизни, какъ ея необходимая принадлежность, при чемъ она игралась на трубахъ. Въ томъ же стихотворения думы назы- ваются военными пеёлмами?). Какъ видно, думы слагались еще при жизни воспфваемыхъ героевъ: такъ, по свидфтельству. „Враткой истор1и о бунтахъ Хмельницкаго“, невфста Тимофея Хмельницкаго наканун$ свидавя съ нимъ велфла пфть о немъ думу козаиную 3). Вообще же въ польскомъ язык дума, по объясненю Линде, основанному ка значевши этого слова у старинныхь писателей польскихъ, есть е]еола гусегзКа, п1у 2а- шу$опа р1ебй*“). Основываясь на вс$хъ этихъ данныхь, можно полагать, что 1) родиной думъ была земля похольско-галицкая: и теперь народъ различаеть въ Галиши думы отъ думока „дума, говорить Головацей, это, по мн®н1ю народа, довза, по- важна пъсня; наиЪвъ ея тоже важнЪе, протяжн$е“ 5); 2) думы въ старнну, какъ и теперь въ Галищи, были пфени эпическаго содержания, раствореняыя однако же лирическимъ настроенемъ. свойственнымъ элеги; 3) въ козацкую эпоху народной жизни явились думы войсковыя, козаця; 4) -отъ южнорусеовъ эта форма поэз!и перешла въ �